Ветер истории
Шрифт:
– Иванов, тормози плавненько.
Отлично! Хоть и волнуется, но команды выполняет четко. Значит голову не потерял. Мы остановились и оба пулемета загрохотали прямо в рыло охотнику. Тот шарахнулся в сторону, облетел броневик и как-то скачками и рывками стал пытаться выровняться. И тут прямо у моего уха максим выдал еще одну очередь. Самолет дернулся вбок, зацепился крылом и кувыркнулся.
– Ваня, мать твою! Какого хрена? Он же уже садится!
– а неча тут летать. Он наших стреляет сверху, а его со всем уважением в плен брать будут, лечить и кофием угощать.
Мда, похоже зуб у Ивана на авиацию. Ладно, потом разберемся. Велев
– Мужики, тащите инструмент, пулеметы снимать будем, пока пехота не набежала.
В мастерскую мы уже не успели.
С утра опять прибежал посыльный. В штаб шел в приподнятом настроении. Самолеты не каждый день сбивают и за это явно полагается что-нибудь хорошее. Может даже крест дадут.
Креста не дали, дали звездюлей. В кабинете полковника меня дожидался незнакомый подполковник, оказавшийся командиром авиаотряда.
– Под трибунал пойдешь, фельдфебель!
– сразу же набросился он на меня.
– Это неслыханно! Ограбить мертвых офицеров! Твое мародерство это несмываемое пятно на всем полку! За такое пороть надо!
Петухов сидел мрачный и не вмешивался. Судя по взгляду был согласен с подполом. Тут я разозлился.
– На каком основании вы обвиняете меня в мародерстве? Я взял только оружие и документы. Это мои законные трофеи, согласно традициям и обычаям войны. Вы, ваше благородие, можете предъявить хоть какие-то доказательства преступления, прежде чем марать честь полка?
– Что?
– Подполковник явно опешил. Здесь не принято фельдфебелю наезжать на майора.
– Не ври! У сбитых летчиков похищены все личные вещи и даже сапоги. Кто кроме вас мог это сделать?!
– Кто угодно! Самолет лежал на дороге. Там ездит уйма народу, причем не только с нашего полка.
– В самом деле. У вас нет оснований утверждать, что обобрал летчиков кто-то из нашего полка.
– тут же ухватился за идею полковник.
– Мы не можем знать кто проезжал по дороге до вашего прибытия.
– Э-э-э... пожалуй вы правы, ваше высокоблагородие. Прошу принять мои извинения за поспешные выводы.
Интересно, он что ночью к самолету прибежал? Сбили мы его вечером, а сейчас только 10 часов утра. Зачем ему эта раздолбанная этажерка да еще так срочно?
– Однако, есть еще один не решенный вопрос.
– заявил подполковник.
– вы сами только что сказали, что забрали оружие. Я настаиваю на передачи пулеметов нашему отряду.
– Нам эти пулеметы тоже необходимы для отражения предстоящего наступления германцев, а самолет вы восстановите еще неизвестно когда. Тем более, что с вражеской авиацией мы боремся успешнее вас - уперся я.
– Фельдфебель, не забывайтесь.
– осадил меня Петухов и повернулся к покрасневшему от злости майору - однако, должен заметить, что он прав. Восстановить аэроплан до начала наступления совершенно невозможно. Полагаю, до момента окончания ремонта это оружие будет полезнее у нас.
– Ваше высокоблагородие, дело в том, что пока трофейный аэроплан в ремонте, я предполагал вооружить им одну из наших машин.
– Подполу явно попало в больное место, но однажды проколовшись на бездоказательных обвинениях порочащих честь полка, он старался не обострять отношения.
– а разве сейчас они не вооружены?
– удивился полковник.
– Вооружены, но отечественными пулеметами, а они не оборудованы синхронизатором. Из за этого приходится крепить их к верхнему крылу, а это крайне затрудняет прицеливание. Да и использовать авиационный пулемет на земле крайне неудобно из за устройства спуска.
– Что ж, это действительно, меняет ситуацию.
– Синхронизатор и привод спуска это отдельные приспособления, приделанные к обычным максимам. Их можно снять и передать для установки на самолеты.
– тут же влез я - Так всем будет удобней, так как оружие в обоих отрядах останется унифицированным, а пулеметная спарка на броневике будет крайне эффективна.
– Не уверен, что германские устройства подойдут к нашим пулеметам.
– летун скривился от необходимости отвечать мне и сразу же повернулся к полковнику - я бы не хотел рисковать.
– В таком случаи, господин подполковник, я, конечно, отдам вам германский пулемет, но думаю, будет справедливо, если вы ВРЕМЕННО уступите нам освободившуюся установку. Она, действительно, будет нам крайне полезна.
– Конечно, Константин Эммануилович! О чем речь, мы же делаем с вами одно дело.
– Вот и славно. Фельдфебель Пациент, я выражаю вас свое удовольствие подготовкой солдат и решительностью действий. Однако - полковник поднял палец - если вы еще раз позволите себе разговаривать со старшем по званию в таком тоне, то будете сурово наказаны. Сейчас ступайте в отряд и подготовьте оружие к передаче.
– Слушаюсь, Ваше высокоблагородие! Рад стараться! Виноват, больше не повторится.
Развернувшись, я строевым шагом вышел за дверь и на предельной скорости рванул в расположение. Сапоги с летунов стянули мои ребята и надо было срочно все спрятать до лучших времен. Блин, а ведь летчик теперь точно зуб на меня держать будет.
Оказавшись снаружи я поторопился к своим. Не просто так полковник велел подготовить пулемет к передачи. Готовить там нечего, а вот подчистить все возможные незаконные трофеи надо. Не знаю, поверил в мою честность Петухов или нет, но явно допускал, что мог и недоглядеть за солдатами по неопытности. Ко мне вообще относились несколько снисходительно, не считая настоящим военным. Настоящему Петухов точно не спустил бы такого поведения как сейчас, а мне даже удовольствие выразил. (Это здесь аналог нашей благодарности. Интересно бывают удовольствия перед строем и с занесением в личное дело?) Хотя, скорее, он это сделал, чтобы летчику шпильку пустить. И поделом, нечего было на полк тень бросать.