Ветер истории
Шрифт:
Решительно вскочив с кровати, я натянул сапоги и накинув свою трофейную кожанку, пошел на выход. Кстати, в госпитале меня переодели. Выдали выцветшие солдатские штаны и ношенный, но вполне приличный френч чтобы не смущал окружающих германским мундиром, а где-то в расположении разведчиков, по заверению Николая Иванова, меня ждала моя доля трофеев, которые "у Семена сохранятся в лучшем виде". Интересно, оружие в мою долю входит или штатским не положено? Бинокль-то Семен точно зажмет, уж больно он ему понравился.
– Сергей Алексеевич, вы куда? Вам доктор не велел
– да я только покурить! В палате же нельзя.
– Вы не курите, я это знаю наверняка! Стыдно врать! Вы же приличный человек!
Ну это-то она с чего взяла? Александра Александровна была сестрой милосердия. Ангел девятнадцати лет, старательно изображающий строгость. Офицеры званием от полковника и выше звали ее Сашенькой, а мы пока ни возрастом, ни чинами не доросли, так что звали по имени отчеству, хотя за глаза так же звали Сашенькой. По-первости я удивлялся, что никто из обитателей палаты не пытался с ней флиртовать, даже гусар Несвидов, флиртовавший со всеми подряд для поддержания репутации гусарства. Иванов меня просветил - Александра Александровна была дочкой генерала Н.
– Стыдно - не стал я отрицать очевидного - но сидеть в палате невыносимо. Я ведь уже совершенно здоров! Вот швы снимут и уйду от вас.
– Куда же вы собираетесь уходить?
Я несколько растерялся от этого вопроса. Сам-то я пока ничего не решил да и интерес Сашеньки к моей судьбе удивил.
– ну-у-у.. этого я еще не решил, но не могу же поселиться в госпитале да и делом заняться надо каким-нибудь. Чем раньше начну искать свое место в жизни, тем раньше найду.
– Так нельзя! Вы же еще не закончили восстановление своей грамотности!
Ну вот откуда она про это знает?! Специально что ли обо мне сведения собирала? Блин! А если и правда специально? а что, раненный герой, страдающий от трагической гибели супруги, а дальше романтическая девичья натура сама накрутит такого, что все романисты мира останутся не удел. Вот этого мне еще не хватало!
Тут Сашенька пошла в решительное наступление и я был вынужден ретироваться в палату. Вот ведь тоска! В палате шесть человек, а постельный режим предписан мне одному. Так и предавался тоске до самого обеда, а после меня вызвали к начальнику госпиталя.
– Сергей Александрович, я заметил, что вполне сносно пишите, но совершенно не помните грамматику.
– Да, это так.
– Из этого я сделал вывод, что моторная память у вас не пострадала.
– Похоже вы правы, доктор.
– Я профессор, но сейчас это не важно. Важно сейчас другое. Вы уже думали о своем будущем?
– Думал, но ничего придумать пока не смог, а что, вы хотите что-то предложить?
– Не я. Насколько я знаю вы водили автомобиль. Так же до меня дошли слухи будто до своего ранения вы желали участвовать в войне. Это так?
– Профессор, я о своем прошлом знаю не больше вас, но сведения у меня точно такие же. Видимо мы их получили из одного источника.
– улыбнулся я.
– Действительно. Навыки ваши, конечно же, необходимо проверить, а пока скажите - Как вы смотрите на то, чтобы пойти на военную службу?
–
– дело в том, что захваченные поручиком Ивановым при вашем участии, броневики сейчас стоят без дела. Мы к сожалению, не смогли найти для них водителей, а они были бы нам весьма полезны в нынешней непростой ситуации.
– Хм, понимаете, э-э-э...
– Константин Эммануилович.
– Понимаете, , как уже сказал профессор сперва надо проверь сохранились ли мои навыки, а уж потом решать что-либо. Вы ведь не сказали чего и на каких условиях хотите от меня. Водить оба броневика я ведь никак не смогу, следовательно ваши планы на меня шире, чем на простого шофера.
– Вы правы. Мне бы хотелось чтобы вы обучили вождению этих машин несколько солдат и состояли в нашем бронеотряде ответственным за технику или даже заместителем командира. Мы пока не определились как лучше организовать его.
– Вы предлагаете мне стать офицером?
– Нет, конечно! Это невозможно! Я предлагаю вам вступить в армию в чине вольноопределяющегося. Однако, этот чин дает вам возможность стать офицером, сдав соответствующий экзамен через определенный срок.
– Какой срок?
– Согласно уложению это один год, НО! В военное время можно пойти и на некоторое упрощение процедуры, особенно если вы дадите достойный повод. Судя по докладу поручика Иванова за поводом дела не станет. Да и я со своей стороны поспособствую, хорошие офицеры армии крайне нужны. Кстати, ваши мужественные действия не остались незамеченными, я буду просить командование наградить вас георгиевской медалью!
Ишь ты, будет просить, а ведь вполне может просто наградить своей властью. Ну это понятно. Соглашусь наградят, а нет, так нет. Видимо, бронеотряд им, действительно нужен до зарезу иначе не стал бы целый полковник распинаться перед потенциальным вольноопределяющимся, по сути льготным рядовым. С другой стороны, какое-то место себе в этом мире обустраивать надо.
– Что же, Константин Эммануилович, отсиживаться в тылу в столь тяжёлый для Отечества час я считаю недостойным, тем более, что имею личный счет к германцам. Если вы считаете, что наибольшую пользу России я принесу именно в этой роли, то готов. Осталось только убедиться, что я гожусь на эту роль. Когда можно провести испытание?
– Да хоть бы и сейчас! Мое авто здесь и если вы справитесь с ним, то я уверен, справитесь и с его бронированным собратом.
Вот гад! Для броневика водителя нет, а свой зад катать нашел.
– Сейчас, так сейчас, Константин Эммануилович. Или мне уже стоит обращаться к вам "ваше высокоблагородие"?
– Ну что вы, Сергей Алексеевич, пока ваше поступление на службу не оформлено должным образом, вы человек штатский и мы можем общаться как добрые знакомые!
Полковник просто источал радушие и дружелюбие, всем своим видом демонстрируя неизбежность и головокружительность предстоящей мне карьеры. Это же как его приперло, что он так демократичен?