Ветер истории

Шилкин Владимир

Да я, собственно, не об этом, а о том, что временные не просто несколько провокаторов сдали. Они показали, что дел с ними иметь нельзя. Жандармы им уже никогда точной информации не дадут. И, вот увидишь, они так со всеми слоями и группами общества рассорятся и уйдут в небытие. Главное, чтобы страна к тому времени не рухнула.

Я отхлебнул чаю. Яша и полковник, для которого я это говорил в большей степени, чем для Фридмана, молчали, переваривая новые мысли.

– Да уж... а что они с армией сделали и говорить не хочется.
– задумчиво протянул Соловьев.

– Интересно ты рассуждаешь.
–

Яша решительным глотком допил чай - Многие с тобой не согласятся, даже в предательстве обвинят... Побегу я, а то пропущу все. Уже начать скоро должны. Ты идешь?

– Нет, у меня работы полно. Думаю, там и без меня энтузиастов найдется достаточно.

Яша удивленно поднял брови, потом пожал плечами и выбежал из кабинета, схватит напоследок сушку с подноса. Соловьев некоторое время молча потягивал чай, а потом покачал головой.

– Не понимаю, Сергей Алексеевич, как вы, такой убежденный защитник государства оказались среди мятежников и, даже страшно сказать, противников государства как такового. Решительно не понимаю.

– А что, по-вашему, представляет из себя государство?

– С удовольствием выслушаю вашу точку зрения.

– Государство это всего лишь система взаимодействия больших масс народа для достижения общих целей. Ну, как-то так примерно. Из чего следует, что носителем государственности является именно народ, а не цари или элита. Так что, тот, кто стоит за интересы народа, тот стоит за государство, даже если сам считает иначе. Вот так и получается, что нынче мятежники в большей степени государственники, чем правительство. В конце концов, кто как не правители несут ответственность за результаты своего правления? Так что в свержении царизма наибольшая заслуга именно царей. Ну а как совместить защиту государства с защитой нынешнего правительства я после сегодняшней новости даже представить не могу.

– Хм, ловко! В оценке нынешнего правительства я с вами, пожалуй, даже соглашусь.
– Полковник поставил чашку и, уставившись куда-то в стену, проговорил - Знаете, Сергей Алексеевич, я, чем больше смотрю на происходящее, тем больше рад, что офицерам Русской Императорской Армии запрещено интересоваться политикой.

Я не стал напоминать ему, что армия уже не императорская и запрет этот отменен.

– Так вы, собственно, с чем ко мне пришли?

– Ах, да... Видите ли, Сергей Алексеевич, мы прекрасно понимаем, что у вас тут свои порядки, отличные от армии. Впрочем, нынче и в армии порядки отличные от армии, ну да сейчас не о ней. Так вот, мы вовсе не хотим лезть в чужой монастырь со своим уставом, но отсутствие уставных обращений, да и вообще уставных отношений, серьезно мешает дисциплине. Да и самим сол... бойцам будет проще, если они будут точно знать, как надлежит действовать в каждой ситуации.

– Ну, в качестве уставного у нас принято обращение 'товарищ' с добавлением должности. Например 'товарищ боец' или 'товарищ командир'. Если командиров больше одного, то можно уточнить - 'товарищ комроты'.

– Понятно. И где же можно увидеть этот устав?

– Э-э-э... пока нигде.

– Хм... Сергей Алексеевич, кстати, а как называется ваша должность?

– Пока никак. Формального названия для нее не придумали, просто назначили ответственным за организацию дружин.

–

Как же к вам обращаться тогда?

– Да запросто, 'товарищ Волков'.

– Хорошо. Так вот, товарищ Волков, я Вам настоятельно рекомендую озаботиться скорейшим созданием устава. Иначе я опасаюсь появления конфликтов от непонимания. Я даже могу Вам порекомендовать весьма сведущего в этом деле специалиста. Это генерал Павел Оттович Крауз - большой знаток различных уставов самых разных стран и служб. Его нетрудно найти. Павел Оттович уже давно в отставке и его практически всегда можно застать дома.

Соловьев написал на бумажке адрес и протянул мне.

– Прошу Вас, не затягивайте этот вопрос.

– Обещаю, товарищ инструктор!

– Благодарю Вас. На этом у меня все, разрешите откланяться.

Полковник, коротко кивнув, вышел из кабинета. Дверь он закрыл не до конца и я слышал, как одевая шинель он бормотал: 'Хм, 'товарищ инструктор'... Куда катится мир...'

Хороший он все-таки офицер и человек. Не возмущается, не скандалит, а честно старается упорядочить местную жизнь. Если учесть, что сам он человек временный и действует тут добровольно, то и вовсе подвижником можно считать.

Уже вечером я сидел за столом в уютном кабинете на набережной Фонтанки и объяснял генералу Краузу особенности взаимоотношений добровольцев в ополчении.

– Но как же вы обходитесь одними должностями, без званий? Это же неудобно!

– Зато логично. Воинское звание, если смотреть с практической точки зрения, просто указатель уровня квалификации военнослужащего. У ополченцев военной квалификации нет как явления. Командиры выборные, и после боев, наверное, будут перестановки. По сути, они равны между собой не по идейным соображениям, а по факту. Кто в итоге станет командовать, а кто подчиняться зависит не от прежних заслуг или знаний, которые не связаны с военным делом, а от личных качеств. Так что, давать им звания будет и бессмысленно и бесчестно. Ничто не должно препятствовать выдвижению лучших на новые должности. Вот когда жизнь расставит всех по своим местам и наладиться система подготовки кадров, тогда и будет иметь смысл вводить звания.

– Чтож, звучит разумно, хотя и непривычно, знаете ли.

Мы проговорили допоздна, старик был радостно возбужден принципиально новым типом устава, который мне предстояло создать. Без него я бы не справился. Ведь устав, это не набор параграфов, это цельная система. Крауз брался такую систему создать. Большую часть мы решили просто перенять у армейского устава. Если говорить точно, то у армии мы позаимствовали все, касающееся практической деятельности: устав караульной службы, боевой устав и пр. Настоящая работа шла над уставом внутренней службы.

– Ну что же, теперь более-менее понятно, что у нас должно получиться. Весьма занятная вещь, однако, обещает получиться. Есть некоторое сходство с французской армией времен первой республики, но все же совершенно новый устав! Так чем Вы думаете его начать?

– Как чем? Первым пунктом!
– я поднял глаза к потолку и процитировал навечно врезавшееся в память - Боец Красной Гвардии должен стойко переносить все тяготы и лишения военной службы.

– Прекрасное начало!
– Похвалил Павел Оттович и потер ладошки.