Ветер истории
Шрифт:
– Сыпченко! Заходи слева и выбирайся впритык, а то свои сектор загораживают!
– не знаю есть сейчас такое понятие, как "сектор стрельбы", но вроде все поняли - Криворучко! Следи чтобы не подобрались к нам, больше ни на что не отвлекайся! Гранаты на готове держи.
Сам пристегнул к маузеру деревянную кобуру и навалился на борт, высматривая потенциальную засаду. Как же хреново видно, да еще машина болтается как не знаю что.
Между тем, Сыпченко отчаянно виляя выскочил на фланг перестрелки и встал. Тут же загрохотала спарка. Ручник тоже дал короткую очередь. Я завертел головой. Ага, вон что-то серое мелькает. Маузер уперся и пару раз мягко толкнул в плечо. По броне тут же загрохотали пули, будто в камнедробилке сидим. Надеюсь наш перекидной экран спасет и Криворучко никого с другой стороны близко не подпустит.
–
– ругнулся Криворучко, ныряя вниз.
– Что там?
– спросил я не оборачиваясь
– Хана мадсену - разбил его германец - ответил пулеметчик выныривая обратно - Н-н-на, падла!
Бумкнула первая граната. Я тоже схватил одну и дернув запал кинул в подозрительный куст. Тут же нагнулся за новой - смотреть потом будем. Ногу больно дернуло, в корпус уже знакомо стукнуло пулей. Ниже экрана светилось уже с десяток отверстий, и это меньше чем за минуту - пара валить отсюда пока целы. Кинув вторую гранату огляделся. Немцев и правда было много - грохотало повсюду, пыль и сизоватый дымок стелились среди кустов. Казаки уже отходили, значит и нам пора. Что могли мы сделали, а умирать здесь мне совсем не хочется, особенно зная исход этой войны.
– Сыпченко, давай назад потихоньку.
Потихоньку, потому что стрельбу прекращать нельзя. Я нагнулся к механику и крикнул чуть не в ухо
– Старайся к немцам углом держать, чтобы пули в рикошет уходили!
Тот молча кивнул и стал пробираться задним ходом, следя за моими руками. Я отчаянно размахивал ими стараясь проложить курс среди кустов и кочек.
Жуткий грохот сзади, по спине ударили комья влажной земли. Резко обернувшись, глянул на воронку. Блин, откуда тут пушка?! Не было же! Не смогли немцы ничего кроме ручников протащить через болото.
– Гони, Сыпченко!
Скорость махания руками возросла раз в пять, но Сыпченко панике не поддавался и упорно вел броневик, лишь чуть-чуть прибавив скорость. Умом-то я понимал, что дергаться здесь нельзя - застрянем сразу, но руки сами летали туда-сюда. Хорошо пулеметчикам - они делом заняты. Ваня палит, Криворучко гранаты мечет как заведенный, а мне адреналин только в рукомашестве выжигать можно. Справа поднялся еще один взрыв. Осколки забарабанили по броне, за шиворот залетела земля. С каски что ли осыпалась... Блин, и во рту тоже земля!
Третий выстрел пушки был более метким. Самого взрыва я не услышал, броневик просто толкнуло кормой вперед и все кроме водителя попадали хватаясь за борта. Фух, хорошо, что Криворучко гранату успел кинуть, а не выронил внутрь кузова. Мы еще несколько метров проехали по инерции и медленно завалились на бок.
Я выполз из кузова и огляделся. Мотора и капота вообще больше не было. Вместо них полоса вспаханного грунта в два метра и в ее начале воронка. Странно, стрельбы не слышно, только писк противный в ушах. Кто-то толкнул меня в зад. Я оглянулся и увидел Ваню активно машущего руками на свою спарку. Он что-то говорил, но я слышал только писк. Неужели совсем оглох? Мысль эта почему-то не напугала. Иван, похоже просил помочь снять установку. Я попробовал встать, но боль в ноге не позволила. Ну да, точно, меня же на позиции зацепило. Подбежал на четвереньках и встав на колено взялся за станок. Иван ухватился с другой стороны и резким рывком мы сдернули агрегат со стойки. И что дальше? На себе мы его не уволочем - сам тяжелый да еще и щит не снять быстро. Соображал я плохо, поэтому командовать не лез. Мужики мои - солдаты опытные, головы не потеряли и справятся лучше меня. Ваня не подвел. Вскочив, быстро сдернул обе доски с борта и положив их параллельно закантовал установку на них. Получились эрзац-волокуши. Так, а где остальные? Криворучко, закинув на одно плечо ранец с гранатами, палил куда-то из нагана. Сыпченко тоже здесь, живой, слава богу! Только кровь из носа течет.
Между тем Иван закинул на волокуши цинк с патронами и взявшись за одну доску, неуверенно посмотрел на меня. Я впрягся. Так и поползли: я с Иваном впереди изображаем бурлаков, за нами качающийся Сыпченко придерживает установку, чтобы не свалилась, а сзади с ранцем на плече Криворучко волоком тащил второй цинк. Еще и стрелял в кого-то оборачиваясь.
Полностью в себя пришел уже лесу. Слух вроде вернулся, хотя слышал еще плохо, но это мелочь. Раз уж вернулся, значит не оглох, а острота слуха со временем вернется. Главное что голова работает нормально. Все-таки героические у меня бойцы. Если бы не
Первой и наверное самой здравой мыслью было послать курьеров куда только можно и уходить не оглядываясь. Ну что мы можем сделать полку да еще и артиллерией? Но люди вокруг ждали приказа и по глазам было видно, что ждали приказа как бить врага, а не бежать от него. Нельзя нам было бежать - мы уйдем, первый батальон ударом с двух сторон просто уничтожат, а там и остальных последовательно разгромят. Не поймут ребята "разумного" решения, а мне почему-то вдруг стало очень важно не потерять их уважение. Еще недавно я воспринимал стрельбу и смерть вокруг себя с каким отстраненным не страшным испугом, с каким воспринимаются качественные голливудские ужасы. Первая пуля пойманная в кирасу как бы ввела меня в реальность происходящего, но я не забоялся стрельбы, как можно было ожидать, а наоборот расхрабрился. Ведь я уже получил первую пули и ни чуть не пострадал от этого. Даже кураж как-то попер! Только кончился он быстро, когда броневичок наш разнесли, а сами мы только благодаря чуду и хладнокровию пулеметчиков живы остались. В долгу я перед ними и остальными тоже. Не мог я теперь себя уронить в их глазах. Не мог и все тут. Такое со мной только в школе было, когда от понимания неизбежности огребания дрожала левая стопа и все внутри сжималось, но прогнуться под старшего на два класса урода и самому выгребать деньги из карманы было хуже смерти. Тогда меня спасло появление завуча. И вот теперь я снова чувствовал такую же тоскливую "обреченность на подвиг" одиннадцатилетнего пацана под взглядами всего класса.
– Остановить мы их не сможем - начал я - Значит будем задерживать в меру сил. Сейчас надо послать людей собирать боеприпасы с германцев, которых на дороге положили, в село за нашими патронами послать и предупредить всех кто рядом о прорыве.
– Это-то понятно, это уже послали из легкораненых.
– сообщил казак с одним седым усом и красным пятном на щеке - следами старого ожога.
– Где германца-то задерживать будем?
– Везде! Делаем так. Клим, ты берешь все станкачи и готовишь позиции. Ручники делим пополам и двумя группами постоянно нападаем на германцев из засад. С разных сторон, чтобы вертелись как уж на сковородке и не знали куда бежать.
Вроде взбодрились ребята. Начальство имеет план и ложиться костьми пока не зовет.
– далее...
– я задумался, вспоминая все, что доводилось читать о Финской Войне. Идею я взял из читаной давным-давно статьи, авторы которой не пожалели красок на крутость финов и никчемность советского командования. Не знаю на сколько написанное было правдой, но тогда статья вызывала только раздражение откровенной симпатией к врагам и презрением к своим, хотя кто для газетчиков свой, а кто нет вопрос особый. Сейчас я пытался выдоить из нее что-нибудь полезное, ведь как не крути, а досталось нам тогда сильно.
– Казаки, чтобы засады были эффективны надо будет фланговое охранение по-тихому убирать, если немцы им озаботятся.
– не впервой, сделаем - кивнул седоусый.
– В засадах первым делом выбивать офицеров. Пулеметам, естественно, по толпе работать.
– задумался. так, что еще можно сделать? О! Чуть не забыл!
– В первой засаде надо пушки подловить. Сами их уничтожить вряд ли получится, а вот расчеты положить с лошадьми и боекомплекты подорвать мы можем. Ну а без пушек, им наши пулеметы дорого обойдутся!
– Сергей Алексеичь, тут рядышком полянка на которой мы последнюю роту германцев погромили. За ней бы максимки поставить.
– Внес предложение Клим.