Вестник

Соулу Ева

– Эта девочка из видения – ты?

– А похожа?

– Нет. Не знаю.

Тэа остановила его руку: – Верно, не я. Алекс... Ты ведь не рассказывал им всего о том инциденте... с Джулией?

Он не ответил.

– Ты не сказал им, что я разбилась.

– Это могло что-то прояснить?

– Возможно. Я знаю, это абсурдно – просить тебя молчать, но я прошу.

– Хорошо.

Она резко приподнялась и обернулась к нему: – Спасибо!

– Но мне тоже придется попросить кое о чём.

Тэа немедленно напряглась, но он указал взглядом на

дверь: – Ты можешь позвать кого-нибудь, кто поставит меня на ноги?

Глава шестнадцатая

Грот

09:27

Элинор дремала внутри огромной морской раковины. Из глубины ее убежища, из тех щелей и завитушек, куда она никогда не забиралась, доносился глухой океанский альт. Ей было зябко. Солнечное тепло не проникало сюда даже летом, а зимой пещера наполнялась холодным, влажным воздухом, давившим на тело, словно мокрое одеяло. Элинор свивалась в клубок в ворохе из медвежьих шкур и тихо стонала. Снаружи проплывало утро. Приоткрывая глаза, она видела свет, забравшийся под каменный козырек мерцающего вдалеке входа. Изорванные тени клочьями висели на гранитных стенах.

– Хочу наверх... домой.

Она вспомнила тепло, исходящее от прогретых стен замка – будто большая отцовская рука, крепко держащая ее за ворот. В полумраке рыжие огоньки свеч вместо вздрагивающей разноцветными брызгами слюды. Дом. Элинор чувствовала, как ослабевает тяжесть этой руки – еще немного, и над ней останутся лишь зимние облака.

Ей нужно двигаться.

Последние сутки она собиралась с силами, чтобы осуществить свой план. Хотя какое-то время назад она утратила четкое представление о цели, внутри осталось воспоминание. Она готовилась приблизиться к нему, чтобы понять, чего оно от нее хочет. Ей было трудно решить, страдает ли она, или ей попросту одиноко. Сейчас Элинор ощущала только апатию – а еще холод, от которого изнутри ее существа доносилось тонкое, прерывистое сопрано.

– Ты не в лучшей форме, моя дорогая.

Она с трудом повернула голову.

В глубине грота, как всегда слишком близко к каминной ширме, восседала Каталина в своем кресле-качалке, по пояс укутанная в плед. Невидимый огонь бодро хрустел чем-то, отплясывая тенями на фоне золотого дракона.

– Смотри, совсем замерзла – белая, как привидение. Иди сюда, хоть согреешься.

Элинор с трудом выбралась из заиндевевших мехов и, едва держась на ногах, добрела до старухи.

– Садись.

Возле ее ног обнаружилась низкая замковая банкетка, обитая шелком, и Элинор с облегчением села, протягивая руки к огню. Каталина нежно поглаживала тяжелый фолиант, лежащий на ее коленях.

– И что же ты надумала делать, Элли? – наконец вымолвила старуха, поигрывая уголком бархатной закладки. – Будешь ждать, когда они явятся, чтобы выволочь тебя под ясно солнышко?

Элинор закусила губу.

– Что ты будешь делать?

– Я хотела...

– Ты потеряла представление

о том, что происходит. Или, вернее, никогда его не имела.

– Я думала, ты обучила меня на совесть.

Каталина мелодично засмеялась. – Что ж, значит, тебе пора догадаться, что я знала не так много, как нам того хотелось.

– Я скоро... умру?

– О чём это ты?

Элинор стискивает зубы, на мгновенье ее накрывает панический вой. Затем всё стихает.

– А если нет, Элли?

– Я не хочу, чтобы...

– Чтобы тебя обижали? Ранили твое чувствительное сердечко?

– Ты тоже меня ненавидишь.

– Нет, девочка. Пожалуй, я теперь единственная, кто о тебе заботится. Так что ты собираешься делать?

– Я хочу найти...

– Решение, как быть дальше, да?

Каталина раскрыла книгу и принялась перелистовать страницы.

– Элли, ты собираешься обхитрить охотников, чтобы продолжать жить. Ты хочешь и дальше прятаться от них, существовать, справлять потребности тела, которое в один прекрасный день сгниет от старости, так и не поняв, ради чего оно было создано.

– Однажды умирают все.

– Но каждый умирает по-своему.

Старуха протянула к ней руку и крепко взяла за подбородок. Заглянула в лицо. Две пары одинаковых глаз встретились на мгновение, и Элинор поспешно опустила ресницы.

– Кое-что ты должна узнать, девочка. Не отворачивайся. Бывало, мы не договаривали, но лжи между нами не было. Так будет и впредь.

– Я тебе верю.

– Однажды ты действительно умрешь – неважно, какой это будет день. Для тебя не важно, это забота других. Смотри.

Элинор подчинилась движению хрупкой старческой руки и увидела в одной из ниш знакомую фигурку в светлом платье.

– Викки!

– Сиди тихо.

В тот же миг зрение словно стало четче, она заметила тонкие радужные нити, исходящие из плеч и спины сестры, убегающие в черноту под сводами пещеры.

– Что это?

Каталина сжала пальцы Элинор в своих спокойных ладонях. – Это Связь. Подтверждение того, что твоя сестра нужна миру, который ее создал, что он заботится о ней.

– Она...

– Мертва. Для тебя, для своей дочери и для всех прочих, кто испытывает потребность подержаться за руки. И, тем не менее, она жива.

– Смерти не существует?

– Существует всё. Не строй таких глупых физиономий, девочка, уж этому-то я тебя не учила.

Элинор снова впилась взглядом в мерцающий силуэт сестры.

– Викки!

– Бесполезно, она тебя не слышит. Собственно, ты видишь ее такой лишь потому, что привыкла к ее прежнему облику.

– Что с ней будет?

– Она продолжит существовать. Волна примет форму, она снова станет «чем-то» и будет жить, преломляя сквозь призму нового мира всё, что вобрала в старом.

– Она будет... помнить меня?

– Она – вряд ли. Обычно воспоминания теряются – да и зачем ей помнить о тебе?

– Значит, это ее душа?

– Определение столь же неясное, сколь и подходящее.