Вестник
Шрифт:
Джулия сжала ладони в замок.
«Нет. Он обещал подождать, поговорить».
«Смотри внимательнее. Ты действительно думаешь, что он спит? Может, они просто разыгрывают тебя? Ты застала их вдвоем, им некуда было деваться. Она придумала эту историю, а он подыгрывает. Представь, как это забавно смотрится со стороны».
«Да нет же!»
«Скорее да, чем нет. Если не хочешь смотреть на него, посмотри на нее. Она милая? Ее детские повадки – ты ведь знаешь, как это может нравиться? Представь себе: школьница, которую можно трахать без зазрения совести».
Испарина выступила у Джулии
«Почему?»
«Почему мужчины непостоянны? Неуместный вопрос. Отвечать на него женщины не должны. Они должны решать».
«Как?»
«Смотри внимательно».
* * *
«Не могу пошевелиться».
Сидя на подоконнике, она вдруг поняла, что ее тело парализовано. Ощущение было настолько забытым, что первые доли секунды она потеряла на беспечное изумление. Автоматически закрылась от ментального контроля, но попытки вернуть власть над собственным телом успехом не увенчались. Кто бы ни наседал на нее, он был силен, и он был не один. Словно сверху опрокинули гигантский улей, облепили со всех сторон – было невозможно разобрать, от кого отбиваться в первую очередь, а основного источника атаки как будто не существовало вовсе.
Лишенная возможности воспринимать информацию извне, она отчаянным рывком ослабила давление чужой воли и попыталась вернуть себе зрение. В мутном просвете стояла Джулия, направив на нее пистолет и щурясь, как истязаемая кошка.
* * *
Рука не дрожала. Можно было не подходить ближе. Предохранитель снят. Один раз нажать на курок. Можно даже два. В сердце и в голову. Лучше в правый глаз.
Джулия стояла, глядя на собственные пальцы, на горящий в них белый металл. Комнату заливала мутная желтая дымка, растворявшая стены.
«Защищай то, что тебе принадлежит. Защищай свое. Не сдавайся. Отступишь раз – и тебе конец».
Она не спорила. Где-то глубоко внутри звучали поспешные шаги, словно кто-то подкованный серебром мчался по мелководью. Рука сдвинулась чуть левее, уточняя траекторию выстрела. Еще, чуть ниже. Она поразилась размеренной грации этой руки. Внезапно на темной фигуре, повисшей напротив, открылись белые глаза. От них шло жгучее свечение, взгляд оставлял дымящиеся дорожки в желтом тумане, подбираясь все ближе к тому месту, где стояла Джулия. Ей стало страшно.
Туман взвинтился позади нее, в него влетел огненный смерч – огромный рыжий паук потянулся к ней длинными лапами. Она вскрикнула.
Чьи-то тонкие руки легли на ее запястье с другой стороны, скользнули дальше, охватили ладонь и пистолет. «Не бойся», шепнули они, «сейчас».
Раздался выстрел.
* * *
Джулия беззвучно отшатнулась от отдачи. Изабелла, опоздавшая на долю секунды, вышибла револьвер. Оборвался звон осколков. Портьера сдернула карниз, и вместе с телом стремительно рухнула вниз с высоты сторожевой башни.
* * *
Шелест унесся далеко вниз. Повисла тишина.
Алекс резко сел на кровати. Не мигая, уставился в темный проем, выдыхавший влагу и холод. Джулия стояла неподалеку, с по-прежнему вытянутой рукой. На запястье проступили красные полоски от ногтей Изабеллы.
Внезапно Райн вскочил – движение было настолько резким, что он с трудом удержался на ногах. Не замечая ни Джулии, ни прижавшейся к подоконнику Изабеллы, двинулся к выходу. Все предметы вокруг него рушились на пол, затем взмывали вверх и кидались на стены. Револьвер завертелся волчком
Джулия осталась одна.
С каждой минутой в комнате становилось всё холоднее. Тихо звенел воздух. Девушка вздохнула и мягко свалилась на ковер.
Через некоторое время она осознала, что произошло.
Лед выстилал горло, виски пылали. Тело били судороги, заставлявшие дергаться и извиваться, словно раздавленный велосипедом уж. Она с трудом огляделась. Комната выглядела так, будто по ней прошел ураган. Под подоконником бледно посверкивала голова единорога, обрамленная редкими осколками. Револьвера не было видно, Алекса тоже. Правая рука занемела и жалась к груди.
Усилием воли Джулия перевернулась на живот и села. Затем ее вырвало, и какое-то время она не могла двинуться с места, мечтая лишь о том, чтобы зубодробительная дрожь не разорвала ее на части. Стоило утихнуть лихорадке, как она заплакала. Но жжение в зрачках высушивало слезы прежде, чем они успевали появляться, поэтому рыдания не принесли облегчения. Всё вокруг приплясывало от новых приливов дурноты.
«Это сон? Я сплю? Меня сбила машина? Я лежу в коме?» Она вспомнила прожигающее прикосновение рук Изабеллы, опустила глаза: тонкие царапины лежали на запястье именно там, где и должны были. Затем память отмотала следующий кадр – грохот, на миг отстающий удар. «Я выстрелила. Я выстрелила в Эрику... Почему?» Ей стало страшно.
– Что со мной случилось? – жалобно простонала она. Звякнул упавший с подоконника осколок.
Джулия вновь попыталась подняться. Подстегивало отчаяние, и вскоре она кое-как, придерживаясь за стены и мебель, выбралась в коридор. Каменные плиты пульсировали в такт ее сердцу.
Когда Джулия вышла из замка и заковыляла в обход к наружной стороне Северной башни, было лишь немногим светлее, чем в момент ее приезда. Темные окна говорили о том, что ночь еще в силе. Прошло не так уж много времени, но ужас, сквозь который она плыла, растворял минуты. Снаружи сбил с ног поднявшийся ветер. Она споткнулась, больно ударилась садненным запястьем; взвившаяся в воздухе морось хлестнула по лицу. Внезапно она увидела Алекса.
Он бережно нес на руках большой сверток. Рядом семенила Изабелла, то и дело забегая вперед. В сумерках невозможно было различить выражение их лиц, но оба казались белыми. Когда они подошли ближе, Джулия вновь вспомнила, что произошло.
Она застыла, не стараясь подняться с обледеневшей земли. Никакая сила на свете не смогла бы ее сдвинуть, но они сами шли ей навстречу. Вскоре они остановились – в какой-то миг Джулии почудилось, что они пройдут сквозь нее, не заметив. Она взглянула в глаза Алексу – в черные впадины, в которых что-то поблескивало. Длинные, порванные полы плаща Эрики обвивались вокруг него на ветру. Отвлекали внимание, отталкивали взгляд. Но Джулия не поддалась, вгляделась: в темной массе терялось несколько светлых осколков. Сперва она подумала, что ей ничего не разглядеть снизу и придется подниматься, но колени вновь уронили ее, когда она догадалась. Алекс осторожно поправил капюшон и закрыл то, что осталось от лица Эрики.