Весенней гулкой ранью...
Шрифт:
Шутку они любили.
– Знаете, что однажды Эрьзя и Есенин "отмочили"?
– Я не знал, и Полевой
рассказал о таком эпизоде.
В один прекрасный день друзья пошли в "Бакинский рабочий": Есенину
причитался за стихи какой-то гонорар. Пришли к Чагину: так, мол, и так,
распорядись... А тот упирается: нет, дескать, денег в кассе. "Ах, нет? Ну, ладно!" Друзья выходят на улицу, встают под окнами редакции. Есенин поет
частушки, а Эрьзя, с
изображая сбор подаяния. Чагину ничего не оставалось делать, как позвать
Есенина и выдать ему гонорар...
Об этой шутке друзей рассказывала и Елена Ипполитовна Мроз.
Степан Дмитриевич Эрьзя пережил Сергея Есенина почти на тридцать пять
лет. До конца дней своих он тепло вспоминал о поэте, о дружбе с ним.
Особенно подробно старый мастер рассказывал о неожиданной встрече с Есениным
на старой бакинской улице осенним днем 1924 года...
5
...Мария Антоновна Чагина достает из старого портфеля большой видавший
виды конверт, вынимает оттуда пожелтевший от времени лист бумаги и кладет
его передо мной:
– Посмотрите вот это...
Прежде чем начать чтение текста, напечатанного фиолетовыми буквами,
гляжу на знакомую подпись внизу: Сергей Есенин. Сомнений быть не может: рука
поэта. Неужели неизвестное есенинское стихотворение? Мельком бросаю взгляд
на хозяйку: она хитровато улыбается. Начинаю медленно читать:
Очарованье вечера, что снами
Сберег до солнца. Золото лучей
В лазури зимней. Слившись с небесами,
С зарей, с огнем - восторг все горячей.
И вдруг напев в кадильном фимиаме,
И пламя бьет из восковых свечей.
А воск, в гробу застыв, живых очей
Залил навек угаснувшее пламя.
Так - солнце, юг; благоуханье роз,
И кипарисы, и узор магнолий.
Очарованье вечера.
– И боли
В груди нет прежней... А на утро пес
У ног завоет. Вынесут с постели...
Ах, где ты, где? Жива ли в самом деле?
Сергей Есенин
Заметив, что я закончил чтение, Мария Антоновна говорит:
– Это лист, как вы понимаете, из архива Петра Ивановича. Мой муж очень
дорожил им и берег его особо тщательно. История тут такая... Кстати, -
прерывает начатую фразу моя собеседница, - вы хорошо знаете литературное
творчество Чагина?
– Наверно, не очень, - осторожно отвечаю я.
– Известны мне его статьи -
воспоминания о Ленине, о Кирове... Еще - о Есенине. Всеволоде Иванове,
Сейфуллиной... Несколько небольших заметок на литературные темы. Вот,
пожалуй,
"Бакинского рабочего" и "Красной газеты"...
– А вы знаете, что он с юношеских лет писал стихи?
– Нет, этого я не знаю.
– Так вот, - продолжает Мария Антоновна.
– В архиве Петра Ивановича
хранится большое число его стихотворений. Некоторые из них были в свое время
опубликованы под псевдонимом "Ник. Алексеев". Сам он весьма скромно оценивал
свои стихотворные опыты, почти никогда не говорил о них. В кругу близких
людей он любил читать стихи своих кумиров: Пушкина, Лермонтова, Тютчева...
– Есенина, - вставляю я.
– О, есенинские стихи он мог читать часами. И души не чаял в самом
поэте. Помните в письме Есенина из Баку: "Внимание ко мне здесь очень
большое. Чагин меня встретил, как брата. Живу у него. Отношение
изумительное". И поэт относился к Чагину исключительно тепло. Это видно и по
его письмам, и по тому посвящению, с которым вышла в 1925 году книга
"Персидские мотивы": "С любовью и дружбой Петру Ивановичу Чагину". Они были
искренними и верными друзьями, эти "рыцари пера" - так они иногда полушутя
себя называли. Посмотрите на эти надписи...
На обратной стороне совместной фотографии Есенина и Чагина читаю:
"М. А. Примите душевный дар двух рыцарей пера - верного скандального
Сергея и бурного Петра.
Баку, 1 октября 1924".
Это написано рукой Чагина. Ниже - почерк Есенина:
"P. S.
Дорогая Марья Антоновна!
Сказать истинно
и не условно -
Можно поклясться вашей
прелестью глаз:
Не забывайте грешных нас.
Скандальный верный Сергей.
3 окт. 1924".
Есенинская приписка, по словам Марии Антоновны, сделана в день рождения
поэта; за праздничным столом тамадой был Петр Иванович.
– В тот вечер, - добавляет моя собеседница, - Есенин был, что
называется, в ударе и читал свои стихи с особым подъемом...
– Чагин тоже читал свои?
– Нет, он - Маяковского, Хлебникова, Баратынского, Фета...
– А не помните, Есенин тогда не читал вот это стихотворение, под
которым стоит его автограф?
Мария Антоновна задумалась:
– Вы допускаете, что он мог читать его среди своих?
– Нет, - говорю я,
еще раз пробегая глазами фиолетовые строчки. - Что-то не похоже оно на
есенинское - ни стилистикой, ни интонацией...