Вернись и полюби меня
Шрифт:
– Ну как-то так, да, - безразлично подтвердил Сириус, хотя Джеймсу было явно невыносимо слушать все эти ужасы.
– Это же полная чушь!
– наконец взорвался он; можно было подумать, что еще чуть-чуть – и мебели крепко достанется.
– Он же назвал ее… Хвост, ты же сам мне рассказывал – Макдональд говорит, Эванс наконец поняла, что Снейп собирается стать Пожирателем Смерти!.. Она весь остаток года себя вела, словно его не существует, а теперь вдруг опять… Лунатик, ты что, не видишь, насколько это странно?!
– Да, если так сформулировать, это и впрямь кажется странным, - согласился Ремус,
– Большое спасибо…
– …но не тогда, когда ты вспомнишь, что они уже много лет как дружат. Макдональд еще добавила, что он пытался извиниться, а Лили не захотела слушать.
– Вот именно, - выпалил Джеймс, - не захотела! Да ведь еще перед каникулами она его в упор не замечала!..
– Ну, значит, теперь передумала, - сказал Сириус. Ремус терялся в догадках… он что – единственный расслышал в этих словах нотки усталости? Скорее всего, да; вряд ли кто-то еще подозревал, насколько Сириуса раздражала эта Джеймсова одержимость. Питер бы всем разболтал, а сам Джеймс был бы оскорблен в лучших чувствах.
– А может, Сопливус ее заставил, - внезапно предположил Питер. Что-то в его голосе заставило Ремуса приоткрыть глаза. Питер сидел неподвижно, только взгляд его блуждал между Ремусом, Сириусом и Джеймсом – и, наконец, остановился на Джеймсе.
– Он же хочет стать Пожирателем Смерти, так? Значит, разбирается в разной нехорошей магии и может заставить… кого-нибудь… что-нибудь сделать.
Глаза Ремуса окончательно распахнулись. Сириус застыл на соседнем сиденье, скрестив на груди руки, а у Джеймса от лица отхлынула вся кровь.
– Я пытаюсь сказать – вы только подумайте, - зачастил Питер, и черты его лица словно заострились, - он же и в зельях хорошо разбирается. Он мог ее заколдовать или что-то ей подлить… Ему наверняка надоело, что она его не замечает и ведет себя так, словно он ее недостоин. Должно быть, он что-то с ней сделал, чтобы они снова подружились. Подружились и… ну, вы понимаете… - и он снова зарделся.
Ремус почувствовал, как в животе начинает скручиваться тугой узел. Не оттого, что слова Питера его убедили – оттого, что в них поверил Джеймс, если судить по его лицу; ну или же вот-вот поверит, буквально через какую-то пару секунд, если только не…
Сириус фыркнул. Узел в животе замер – и болезненно дернулся, когда Сириус произнес:
– Бля, да он без мыла в жопу пролезет. Ему зелья девчонке подлить – как нехуй срать. Или Империусом ее приложить… Не то эти его Пожиратели до сих пор бы друг друга ебали, пидорасы сраные… Но как по мне, так Лунатик прав, Сохатый: когда это Эванс видела в нем кусок дерьма, как все нормальные люди?
– Весь прошлый семестр!
– Джеймс пошел пятнами; то ли от возмущения, то ли от Сириусовой манеры выражаться – Ремус не знал.
– Об этом и речь!
Сириус пожал плечами:
– Значит, у нее случился приступ инсайда.
– Инсайта, - машинально поправил Ремус.
– Инсайд – это внутренняя информация.*
– Спасибо, ботаник ты наш напыщенный, - Сириус улыбнулся краешком рта – тем, который не был виден Джеймсу, сидевшему на другом конце купе.
– Инсайт, как мне тут услужливо подсказывает Лунатик. Временный. А потом Сопливус как знатный жополиз в очередной раз что-нибудь такое выкинул, и она его простила.
– Если он подлил ей любовное зелье, - добавил Ремус, - тогда у него склероз. Он едва ли не больше меня удивился, когда она положила голову ему на колени.
А мне показалось, что очередное полнолуние наконец-то свело меня с ума.
– Может, он наложил на нее Обливиэйт, - предположил Питер. Похоже, его вера в снейповское коварство ничуть не поколебалась. И Джеймс был с ним согласен.
“Просто зашибись”, - обреченно подумал Ремус. Плакал их единственный шанс хоть как-то тормознуть Джеймса – если бы Сириусу удалось его убедить, что все это полная ерунда…
– Питер прав – он что-то с ней сделал, - настаивал Джеймс, упрямо стиснув зубы; Ремус уже сталкивался с ним в таком состоянии.
– Я более чем уверен. Лунатик, я тебя услышал, но Эванс и правда плохо выглядит, и она снова сдружилась со Снейпом – тут должна быть какая-то связь, она наверняка есть!..
– его глаза решительно блеснули за стеклами очков.
– И я собираюсь разобраться, какая.
“Прощай, надежда на спокойный семестр”, - подумал Ремус и мысленно застонал от усталости.
– Хорошо, Сохатый, - вяло сказал он вслух, - поступай как знаешь. Когда Лили всыплет тебе по первое число – мы с Бродягой отлевитируем тебя в больничное крыло, а мадам Помфри заштопает.
– Бродяга, ты же мне поможешь?
– Джеймс широко распахнул глаза.
– Так ведь? Эванс с Гриффиндора – не можем же мы позволить, чтобы эта скользкая гадина что-то с ней сделала!..
– Конечно, Сохатый, - согласился Сириус. Как всегда. Предложи Джеймс отрезать ноги и смотаться на прогулку в Гималаи – Сириус бы согласился, и глазом не моргнув. И даже сам притащил бы мачете.
Но на сей раз Ремус определенно расслышал в его голосе нотки усталости.
***
Дождь. Каждый день – сплошной дождь.
“В пизду эту Эванс”, - мрачно подумал Сириус. Семестр еще толком не начался, а от нее уже одна головная боль. От нее и этого Сопливуса, ебать его в рот…
Ему хотелось сигарету. Этим летом Сириус начал курить – чтобы чем-то себя занять, пока живет у Поттеров, и чтобы не зацикливаться. С сигаретой жизнь становилась терпимой, а воспоминания – сносными. Черно-алые клубы темной магии, ползущие из отцовской волшебной палочки, вопли матери, вцепившийся в руку Регулус, рыдающий: “Сириус, не уходи, останься, пожалуйста!..” – когда куришь, все это казалось хуйней. А из-за хуйни на стенку не лезут. Можно было думать, не рискуя разнести все вокруг – о том, что Регулус, этот родительский любимчик, впервые за пять лет не злорадствовал – и не насмешничал, не пытался уязвить… В первый раз, и не исключено, что в последний – теперь, когда Сириус ушел из дома и поселился у Поттеров, злостных предателей крови… Сириус никогда и ни за что не смог бы возненавидеть Сохатого – но временами, и особенно прошлым летом, когда он замечал, как родители любят Джеймса и сколько они для него делают, Сириус готов был отдать все на свете, лишь бы родиться не Блэком, а младшим сыном Поттеров, и никогда не узнать, как же ему повезло.