Верховный Издеватель

Рощектаев Андрей Владимирович

Смех в беде - предельное "обнищание духом". "Блаженны нищие духом" - те, у кого ничего уже больше не осталось, кроме Царства . Его они и получают ("ибо оно их и есть"). Чтоб что-то Божье - даром!
– получить, надо от всего, что мешало, освободиться.

В жизни происходит почти то же самое: обстоятельства действуют похоже на тех баскаков. Беда - это та же Орда!

Конечно, настроение не закажешь. Раз на раз не приходится. В другой день, наоборот, Кирилл Ромку поддерживал. Это когда у него было

вот такое состояние:

– Как дела?

– Ничего.

– Что делаешь?

– Ничего.

А ведь это был самый честный ответ.

Конечно, Ромка чем дальше, тем больше ждал заветного дня (ещё б знать, где его искать на календаре!), когда его выпишут. Это была Полярная звезда в его мореплавании... без моря, на койке. Он ловил любую благую весть, хоть косвенно сведетельствующую о скором (скором ли?) освобождении.

Всё остальное было "ничего". И делать нечего.

– Даже планшет надоел. Даже телевизор.

Кирилл машинально зашагал по палате, и у включённого телевизора вдруг пропало изображение - словно тот мигом обиделся на слова Ромки. Кирилл сделал ещё шаг - изображение появилось. Решил поэкспериментировать. Шагнул назад - изображение исчезло. Вперёд - появилось... Назад...

– Ура! ты открыл новый вид дистанционного управления!
– обрадовался Ромка.

И вот они уже смеялись над телевизором, которым, оказывается, можно было "дистанционно управлять" без пульта.

Смеялись вдвоём... чуть ли не от счастья. Потешались надо всем! Да! Жизнь-то налаживается.

– Вот мы тут, получается, вообще творчески болеем! Читаем, размышляем... Кто-то за футбольную команду болеет, а мы - за Бога болеем.
– говорил Кирилл.

– А игра называется - травматобол?
– спросил Ромка.

– Да, спортклуб имени святого Иова. А ещё, говорят, "страдание" и "радость" - слова от одного корня?

– Как это!?

– Ну, там "рад" и тут "рад"...

– Это что, типа мазохисты, что ли, придумали!?

– Ну, мазохисты не мазохисты... а может, правда, в этом что-то есть? Ну, типа пострадал, пострадал - а потом порадовался... что страдания кончились.

– А интересно, как там Шампиньон без нас поживает? Наверное, дедушка за ним ухаживает. Кот у нас - хороший человек, только ленивый. Но теперь это будет даже хорошо!

– Почему хорошо?

– Ну как почему: вот я выпишусь, буду, наверное, сначала плохо ходить: как раз будет самый раз с таким ленивым.

– И со мной - в самый раз. Тоже ленивым!
– самокритично добавил Кирилл.

"А был ли я счастлив до этой аварии? Вот ведь странно: пока не произошло ничего особенно плохого, мы вовсе не считаем, что отсутствие плохого - само по себе счастье.

Если вдуматься, вся моя взрослая жизнь развивалась по двум сценариям.

Либо ничего не происходит - тогда тоскуешь.

Либо некогда тосковать - тогда волнуешься.

По-другому эти два варианта

можно обозначить ещё так. Либо боишься потерять то, что есть - либо тоскуешь из-за того, чего нет. А чаще - и то, и другое одновременно.

Мы, похоже, вообще не умеем быть счастливыми - не имеем в себе такого таланта быть счастливыми. Это о-очень редкий талант! Бог даёт его, кажется, только за боль - за успешно вынесенную боль. Ничем другим его, наверное, не купишь... бесплатно только детям - да и то, как видно, не всегда! Радость сверкает в оправе беды. Другую оправу она, похоже, не очень ценит.

Почти вся прежняя жизнь стала вдруг неактуальной. Многое, что раньше всерьёз волновало, казалось теперь полной дребеденью. Вылетело из головы - будто от того удара!
– много суетных замыслов и помыслов. "Это был не я, - говорил себе Кирилл.
– Или, точнее, я, но какой-то... играющий в жизнь на планшете, живущий понарошку. Улетучилось много придуманных проблем и страданий, с которыми, как с писаной торбой, носится почти каждый человек, особенно в таком возрасте.

Вот я дома за компом по нескольку часов, как прикованный - это я! Вот в путешествии, в том автобусе, которого сейчас уже в природе не существует - и это я! Вот в больнице, тоже как прикованный - и это тоже я! Вот в аспирантуре, вот в церкви, вот с друзьями, вот с подругами, вот с братишкой. Вот в кошмарном сне с... не будем о нём! Сколько же меня!? Где я настоящий?

Сколько разных жизней помещается в одной жизни!

Сколько разных "меня" помещается в одном мне!

Лежал больной, чем-то и главное кем-то (Кем-то?) недовольный, но... живой! Вот ведь оно - живой!!! Живой - но где же я!? Где меня искать? Раз я живой, значит, я должен где-то существовать. Почему Жизнь никак до сих пор не собирается воедино - ни во времени, ни в пространстве, ни в смысле.

Человек на Земле живёт в состоянии хронического одиночества, и всякая земная любовь лишь на время может решить эту проблему... Хотя нет, даже и не решить, а отодвинуть. Душа человека настолько бездонна, что заполнить эту зияющую пустоту может только Бог. Всю жизнь мы ищем Человека... или, вернее, неосознанно!
– образ Божий в Человеке. Родители, братья, возлюбленные, друзья...
– каждому своя эпоха и свой оазис в незаполнимой до конца пустыне сердца. От оазиса до оазиса, от Человека до Человека протекает вся наша жизнь.

Этих счастливых стоянок в нашей жизни может быть относительно много, но главная из них - та, в которой однажды откроется, что над всем этим стоит и всё это в себя включает Бог. Тот - главный человек в нашей жизни, через которого Он исподволь проявится.

Человек, которого ты, замечая, не замечал, вдруг в какой-то момент становится самым главным в твоей жизни. Происходит... маленькое Преображение. Фаворского света ты, конечно, не видишь - но на самого человека смотришь уж точно другими глазами. Думал - шалопай шалопаем, оказалось - образ и подобие Божие.