Верь в меня
Шрифт:
— Никак. — Это правда. Я не собираюсь прикрывать ее.
— Ладно. Надеюсь, вы хотя бы причину моего поступка поймете, — пожимает плечами и смотрит на меня щенячьим взглядом. Такая разительная перемена, что я отступаю на два шага. — Диана, отпустите его, пожалуйста. Андрюша вам не сказал, да мы сами только узнали, считай… В общем, я беременна. У нас будет ребенок, — она даже всхлипывает, а я хочу закричать «Не верю», но сама не дышу. Не получается вдохнуть. Слова действуют оглушающе, я чувствую себя рыбой, перед которой взорвали динамит. И вроде еще жива, но пошевелиться не могу. Вообще ничего не могу.
Все кажется реальным. Его
Как же я запуталась!
— А-а-а… А я здесь причем? — хлопаю ресницами. Прячу руки в карманы пальто, нахожу в левом ключи, зажимаю их в руке. Металл больно впивается в кожу, но я продолжаю давить, садистским образом возвращая себя к жизни.
— Не держите его. Андрюша говорит, вы его не отпускаете, не даете развод, — она всхлипывает, кладет руку на живот поверх куртки. И я только сейчас подмечаю, что курточка у нее коротенькая, не прикрывает ничего. Зимой в принципе в таких ходить некомфортно, а беременной и вовсе. — Пожалуйста, Диана, — она складывает ладони в молитвенном жесте. — Я сама не справлюсь с ребенком, а Андрюшенька, он надежный. Дайте ему развод, пожалуйста. У вас ведь детей нет, делить нам нечего. Только отпустите его, — Ангелина роняет слезы, те расплываются отвратительными пятнами по ее светлой курточке.
Пока я наблюдаю за всем этим, окончательно выпадая в осадок, Ангелина делает немыслимое — подается ко мне и хватает меня за плечи. Она крепкая, я сразу как-то даже теряюсь. Пытаюсь отойти, но девушка держит крепко. Паника подкатывает к горлу. Я ни разу не сталкивалась с истерикой. А сейчас, судя по всему, начинается именно она. Как только ее взяли в серьезное подразделение с такой психикой? Хотя, может, это гормоны какие уже влияют?
— Отойдите от меня, — пытаюсь мягко ее отстранить. Тщетно.
— Диана, заклинаю, молю, не держите его. Я не специально его у вас отбирала. Простите меня. Простите, — она причитает, с каждым разом звучит все громче. Я выходила из офиса в числе последних, но все равно озираюсь. Неприятно, что коллеги подумают. В понедельник муж встречал, а в среду — его любовница. Хорошая семейка. — Я влюбилась. Вы же понимаете, в Андрюшу невозможно не влюбиться, — она захлебывается слезами. Я тоже хочу быть такой беспечной и рыдать навзрыд посреди улицы, а вместо этого слушаю, как какая-то малолетняя пигалица влюбилась в моего мужа. — Все так завертелось. А теперь ребенок. Поймите, прошу. Поймите, простите и отпустите.
— Вы меня отпустите уже! — рявкаю и, всплеснув руками, все-таки стряхиваю ее лапищи с себя. Поправляю пальто. От грусти не осталось и следа — в груди плещется досада, которая стремительно переходит в неконтролируемую злость. Я не ищу правых и виноватых, сейчас не до этого. О том, действительно ли все это произошло или я оказалась
Ангелина не говорит ничего. Я обхожу ее по дуге и иду к машине. Сажусь внутрь и, не глядя на девушку, уезжаю. Запрещаю себе думать о состоявшемся разговоре. Сжимаю руль крепче. Все потом. Сначала доехать до дома и не попасть в аварию.
Глава 19
Я превращаюсь в зрителя, который отстраненно наблюдает за происходящим. Всю дорогу пялюсь в окно, сославшись на трудности на работе. Кирилл сегодня и правда как с цепи сорвался, но я уже пропускаю мимо ушей его истерики. Я вся в том странном разговоре с Ангелиной. Посматриваю на мужа искоса, чтобы не заметил, думаю, смог бы утаивать другую женщину? Андрей же вообще открыт во всем. У нас пароли на телефонах одинаковые, я до сих пор не сменила, незачем. Когда все в свободном доступе, проверять и не хочется.
Может, конечно, и стоило повести себя как истеричная женщина и залезть в его телефон пару месяцев назад. Но неужели бы Андрей хранил вот так в свободном доступе информацию о своей интрижке?
Эти мысли меня с ума сведут! Я и так вся издергалась. От бани отказалась, теперь места себе не нахожу, ерзаю без конца.
Улучив момент, когда родственники достаточно разомлели, я выхожу из-за стола. Андрея тоже нет, они задержались в бане с Вадимом.
Папа весь вечер хмуро за нами наблюдает, будто хочет что-то сказать, но не решается, даже сейчас с недовольством смотрит, как я ухожу. А я почти крадусь, как вор в родном доме. Но не хочу, чтобы кто-то из родни увязался следом. Мне бы хоть немножко выдохнуть в одиночестве.
Поднимаюсь на второй этаж, захожу в ванную. Здесь тепло, пахнет папиным гелем для душа. Я умываюсь, обходя глаза, потому что на ресницах тушь. Холодная вода успокаивает, поток мыслей устаканивается. Прокричаться бы еще, чтобы окончательно все эмоции выплеснуть, и, опустошив душу, завалиться в постель дня на два.
Я опять наступаю на те же грабли — пытаюсь сама справиться с проблемой, которую должны решать двое. Все-таки нужно рассказать все Андрею. И прямо сегодня, как только окажемся в квартире. Веду пальцами по голове, сжимаю волосы, слегка натягивая их. Отпускаю. Чувствую приток крови. Повторяю манипуляцию.
Смотрю в зеркало на свое отражение, невольно сравниваю себя с Ангелиной, с возможной другой. Дурочка я, но даже уставшая выгляжу вполне красиво. Густые брови, острые черты лица и чуть пухлые губы, не вульгарно раздутые, какие сейчас в моде, а естественные, симпатичные. Худая, без сисек, правда, но я привыкла, удобно даже. Андрей никогда не жаловался.
Закрываю глаза и глубоко дышу. Хватит. Просто хватит думать о том, что Ангелина в чем-то лучше. Не лучше. Мы совершенно разные. Я не безбашенная девчонка. Она вообще ни капли на меня не похожа. Я запрещаю себе думать об Ангелине до конца вечера. Не хочу, чтобы она портила праздник.