Верь в меня
Шрифт:
В зале суета, народ нервничает. Так всегда. Даже если не виноваты, боятся. Люди у нас к полиции относятся с большим недоверием, а когда видят оружие, и вовсе отключают здравый смысл.
В зале пахнет алкоголем и едой, еще немного едко от дыма, который пускали на танцпол. Душно в форме, я еще пригораю ментально, ни капли себя не успокаивая.
Мои узнают Диану, удивляются. Общаемся жестами. Спрашивают, как я. Нормально. Пока все стабильно.
Нас учили действовать в подобных ситуациях. Главное правило — сохранять спокойствие
А меня тянет их сделать, когда вижу, как в зал заходит Болдырев. Он сразу бросает взгляд на шеренгу, хмуро скользит по лицам, выискивая нужное. Его лицо косится от недовольства.
Мое тоже не выражает радости, губа дергается от злости, но за маской, к счастью, не видно. Все-таки нужна ему Диана. И я отказываюсь представлять зачем. Подполковник оборачивается, замечает меня, ухмыляется, сука. Склоняет голову набок, ищет Ди и, блин, находит.
Он говорит какую-то успокаивающую речь, которая действует на всех. Извиняется, что пришлось нарушить праздник. Возле него появляется какой-то мужик, что-то тихо говорит, но Болдырев отстраняет его одним движением. Я толком ничего не слышу, у меня в башке белый шум. Кровь кипит, я как разъяренный бык на корриде, готовый растерзать тореодора.
Сжимаю автомат в руках, но даже это не приносит спокойствия. Кажется, я просто его сломаю. Злость уже захватила, эмоции на пределе и с каждой секундой их сложнее контролировать. Парни продолжают мне жестикулировать, но я уже плохо соображаю, перед глазами все расплывается. Я хочу стереть с лица земли Болдырева, который не дает мне спокойно жить и который позволяет себе выпады в сторону моей жены. Я готов терпеть многое, давно привык к тому, что на службе кто-то равнее других, есть любимчики, есть те, кого продвигают из-за связей. Мне плевать. Я хорошо делаю свою работу и тому же учу ребят.
Но в обычной жизни границы приходится выставлять жестко.
— Андрей, — врывается в мои мысли тревожный шепот Дианы.
Встряхиваю головой и часто моргаю. Зрение обретает фокус. Передо мной стоит Болдырев. Он держится на расстоянии, чтобы наша разница в росте не казалась такой огромной. Во мне без трех два метра, подполковник едва доползает до ста восьмидесяти. Раздавить бы его как таракана, никто и жалеть не будет.
— Уйди, капитан, — цедит с нажимом. — Не мешай работе коллег.
Я не успеваю сделать в сторону и шага, только поворачиваюсь боком, как пес, будто сорвавшись с цепи, начинает лаять. Диана испуганно дергается, я цепляю ее силуэт периферийным зрением. Инстинкты срабатывают быстрее меня. Защитить от любой угрозы, закрыть собой в случае необходимости. Хватаю Ди за плечо и прижимаю к своему боку. Она льнет доверчиво, и меня по стенке размазывает от ее эмоций.
— Забирайте ее, — лениво тянет Болдырев. — А вы, капитан, отрабатывайте по уставу. Рвение доставить девушку в отделение похвально, но порядок действий нарушать не стоит, — он что-то записывает в блокнот, убирает
Глава 24
— Нет, — слово сталью разрезает воздух. Градус напряжения подскакивает.
В большом зале воцаряется тишина, я слышу только свое беспокойное дыхание. Отступить от мужа не получается — он держит крепко и не отпускает. Я различаю за масками знакомых ребят. Марк, кажется, и Руслан.
— Воспрепятствование, капитан? — в словах слишком явная угроза. Подполковник смотрит на Андрея, прищурившись. Лениво поправляет воротник кителя, но за движением скрывается нервозность.
— Никто не оказывает сопротивление. И задерживаемую еще ни о чем не предупредили, — теряюсь в формулировках, не до конца понимая, что оба имеют в виду.
Андрей уверен, и мне хватает этого, чтобы поверить в него. По напрягшимся плечам вижу, что злится, да что там, он просто в ярости. Опускаю руку и сжимаю его ладонь. Мне не страшно, скорее, я не понимаю, что происходит. Собака эта еще очень громкая и резкая, я от неожиданности подпрыгнула и не успела ничего понять. А вот Андрею сейчас нужна поддержка, и я стараюсь ее оказать всеми возможными способами.
— Ну так предупреждайте и поедем! — рявкает неприятный мужик в форме.
— Извините, товарищ… полковник, — обращается к нему Кирилл. — Можем поговорить? — он включает гениального продажника, но это не действует. Таких в полиции не любят.
— Подполковник, — бросает раздраженно. — Говорите.
— Может, отойдем?
— Зачем? Взяток я не беру, от команды секретов нет.
Я не слышу, что говорит Кирилл. Только вижу, как он наклоняется к подполковнику, что-то ему шепчет, тот заинтересованно слушает.
Андрей резко оборачивается ко мне. Ловит мой взгляд, и в самый неподходящий момент я нахожу в его глазах спокойствие. Наверное, оно за стальной уверенностью кроется. И мне вообще ничего не страшно.
Остальные парни понимающе отворачиваются. Как неловко-то.
— Ничего не бойся, поняла? — голос тихий, но строгий.
Киваю. Я и не боюсь. Меня не в чем обвинить.
— Что будет дальше?
— До отделения доедем, сдашь экспресс-тест, тебя осмотрит сотрудник в присутствии понятых, потом поедем домой.
Облизываю пересохшие губы. Андрей рвано выдыхает. Я усмехаюсь. Нашел время любоваться мною! Мы тут в какой-то каше варимся, а он восхищается, будто в ресторанчик вышли. Настроение, правда, не праздничное, но сердечко все равно екает.
— У меня паспорта с собой нет, — шепчу, вдруг опомнившись. В мою микросумочку он не помещался, да и в голову бы не пришло тащить его на корпоратив, где толпа знакомых.
— Разберемся, не волнуйся, — подмигивает мне. Улыбается наверняка, вижу по легкому прищуру и мысленно дорисовываю улыбку, которая скрывается под черной маской.