Верь мне!
Шрифт:
Зекери уложил тяжелый рюкзак Элисон на дно лодки, все еще злясь на ревнивые выходки Ив. Сегодня утром он разыскал ее и заявил, что не поедет на риф. Два дня быть запертым на малюсеньком клочке земли в океане — это слишком для него. Он, конечно, отличный пловец и ныряльщик, но не выносит снаряжения для подводного плавания, — оно создает иллюзию ограниченного пространства, и два часа в нем — это все, на что он способен.
Рассказ Вуди о живописных руинах в Гватемале заинтересовал Зекери и потом он искренне
Ив все это задело за живое, и она обвинила его во лжи, в том, что он вовсе не намерен ехать в Гватемалу, а рассчитывает остаться в отеле, чтобы пофлиртовать с Элисон. Он еле сдержался, чтобы не всыпать ей как следует, повернулся и ушел.
Было уже десять часов, и он хотел отправляться в путь. Зекери был по горло сыт — сегодня с раннего утра — бабскими капризами, и решил выгрузить вещи Элисон на берег, чтобы, наконец, отчалить без нее. Женщины надоели ему хуже горькой редьки, пора ему отдохнуть от них. Он дал себе слово ждать еще не более двух минут и… и тут она появилась, медленно спускаясь по лестнице, задерживая шаг на каждой ступеньке, неся в руках спальный мешок. Он был изумлен, что она все-таки надумала ехать с ним. И еще более изумлен, когда понял, что ужасно рад этому.
— Вы не ошиблись, мисс, вам действительно необходим спальный мешок? — лодочник был озадачен: Зекери сказал, что они вернутся сегодня вечером.
Прежде чем она успела ответить, Зекери незаметно пнул его ногой в лодке и коротко сказал:
— Поехали. Мы уже опаздываем.
Элисон уселась на нос лодки, ужасаясь и волнуясь от того, что все же решилась ехать. Лодочник оттолкнулся веслом от причала и завел мотор.
Итак, впереди Гватемала. И она едет туда вместе с Зекери Кроссом. Это было невероятно!
Когда они прибыли на пристань в Манго-Крик, она разглядела маленький местный продуктовый магазин на берегу. И пока Зекери оформлял аренду джипа миссис Рейз, Элисон изучала полки с различными товарами, старательно пытаясь переводить этикетки и наклейки на английский язык, пробираясь мимо ящиков с мылом и спичками, банок с сардинами, яблочным соком и жареными бобами. Все это было покрыто толстым слоем пыли, и дата изготовления консервов вызывала у Элисон обоснованные сомнения в своей подлинности.
Минуя мешки с рисом и ящики с картофелем, покрытым проросшими глазками величиной с палец, она напрасно искала что-нибудь вроде печенья или картофельных чипсов и, наконец, поняла: их нет, потому что эти продукты не по карману обитателям здешних мест, живущим на грани нищеты.
Наконец она выбрала связку бананов и полдюжины местных ярко-красных цитрусовых гибридов, а также пачку сухого печенья и три банки концентрированного яблочного сока. Из отеля они к тому же прихватили еще корзинку с рыбными сэндвичами.
На дорожке, ведущей к пристани, Элисон увидела старика-индейца, разложившего на красном одеяле маленькие, завернутые в зеленые листья
— Что это?
Все вместе они попытались ей объяснить, что входит в содержимое пакетиков. Это пахучие травы — фимиам — древних майя, рецепт передается из поколения в поколение. От него исходит благоухание, настаивал торговец. И, действительно, Элисон чувствовала крепкий аромат свежей сосновой хвои. В восторге от неожиданного везения она купила 4 пакетика. Майяский фимиам! Быстро исчезающее, редкое теперь здесь народное средство. Она поделится с Вуди, решила Элисон. В лодке Натаниэл одобрительно улыбнулся, увидев, как она укладывает пакетики в рюкзак.
— Помогает от москитов, — сказал он. — Верно говорю.
Элисон вежливо улыбнулась в ответ. Она поверит, когда увидит действие средства на деле. Ничто не останавливает этих кровососущих тварей, кроме пестицидов и табачного дыма, насколько она знает из практики.
Ожидая возвращения Зекери, Элисон чувствовала, к своему удивлению, что ее эмоциональное состояние стабилизировалось. Воодушевленная тем, что он вполне прилично вел себя на протяжении всего переезда в лодке Натаниэла, Элисон окончательно расслабилась и с интересом ждала начала занимательного путешествия.
В гостинице Корла протянула Зекери большую металлическую канистру, старую, стертую до блеска по бокам, выпуска 1940 года.
— Тонио покажет вам, где наполнить ее. У нас непросто купить бензин, надо знать места, — предупредила она.
Зекери прошел с мальчиком весь квартал и добрался до местной заправочной станции. Мелла остановилась на некотором расстоянии от них, молча наблюдая за Зекери, гладя и подбрасывая своего нового плюшевого мишку. Тонио держал канистру, а Зекери в это время качал бензин ручным насосом.
Когда он вернулся в гостиницу на ключами от машины, миссис Рейз представила ему Луизиту. Зекери узнал маленькую майяскую женщину, прилетевшую с ним одним рейсом.
— Привет! — удивленно сказал он. — Так это вы — наш гид?
Лицо Луизиты расплылось в счастливой улыбке, и она радостно поздоровалась с высоким американцем. Хечекум внял ее молитвам. Этот американец — хороший человек.
— Да, сэр, — она широко улыбалась. — Я буду сопровождать вас на руины. Я родилась там, в Гватемале.
Корла была довольна, видя, что американец ничего не имеет против Луизиты, и она, протянув ему ключи от машины, выскользнула на кухню.
Зекери вернулся на пристань вместе с Тонио, который по-мужски делил с ним тяжелую ношу — полную бензина канистру. Луизита шла за ними, неся свой чемодан в сопровождении малышки Меллы.
Когда четырехлетняя девочка заприметила Элисон, сидящую в лодке, она подбежала к ней, гордая тем, что может показать своей американской подруге новую игрушку, принадлежащую теперь ей.