Верь мне!

Реник Джин

Капитан Томасон повысил голос, говоря все так же вежливо, но строго.

— Было найдено тело мужчины со сломанным позвоночником и огнестрельной раной в области головы. Вчера в реке жителями деревни.

— Это один из убийц Луизиты. Все произошло на моих глазах…

Томасон оборвал его.

— Говорят, что этот человек — отец ребенка. Как видите, дело очень серьезное.

— Отец ребенка? — Зекери потерял дар речи.

Застыв у окна, Элисон с трудом дышала. Голоса сливались в ее голове в сплошной неясный гул. Опека! Бескровное

лицо Луизиты всплыло в ее памяти. «Вы позаботитесь о нем, У него больше никого нет». Опека! Нет ни одного доказательства, что этот ребенок принадлежит ей. А что, если она тоже не сумеет убедить их? Она же дала Луизите свое честное слово.

Ее охватил страх, страх путал мысли и лишал ее разума, он заставлял немедленно действовать. Полиция. Полиция отберет у нее ребенка. Нет! Если они не найдут ребенка, они не смогут его отобрать. Значит, сначала надо было унести его куда-нибудь подальше отсюда. Куда-нибудь в надежное место. Она заставила себя отойти от окна и, все холодно, четко, разумно обдумав, составить ясный план. Ей надо выгадать время. Время, чтобы торговаться, время, чтобы умолять, упрашивать, защищать и отстаивать себя и ребенка.

Она отнесет ребенка в деревню, найдет адвоката, а позже свяжется с Зекери, и они решат, что им делать. Ей нужно время. Она двигалась по комнате с ледяным спокойствием, нашла свой рюкзак и бросила его на койку. Открыв кроваво-красный чемодан, она переложила оставшиеся банки с молочным питанием, подгузники, кошелку Луизиты, бутылочку с соской в рюкзак.

Вуди наблюдала за ней с озабоченным видом.

— Что ты делаешь, детка?

— Пока я не найду адвоката… Кого-нибудь, кто сможет убедить их оставить мне ребенка, — проговорила она, — меня они и слушать не будут…

Элисон бросала в рюкзак все, что попадало под руку, — юбку, шаль Луизиты, блузку, сандалии. Она взяла кошелек и проверила наличные деньги. Как жаль, что ее кредитная карточка осталась где-то на дне реки в Гватемале!

Вуди взяла ее за руку и заставила взглянуть ей в глаза.

— Это не мое дело, конечно, но я очень сомневаюсь, что здесь отыщется хоть один адвокат, по крайней мере, в радиусе ста миль. В Вейлер Бич, во всяком случае, его точно нет. Это место — не более, как перекресток дорог, на котором не встречаются адвокаты.

— Но они же не поверят мне, — в отчаянье сказала Элисон. — Они подумают, что я лгу. Я не могу доказать, что этот ребенок — мой; а Луизита мертва!

Ее подстегивала опасность потерять Адама.

— Если они возьмут ребенка, я уже ничего не смогу предпринять. А мне нужно время. Пожалуйста, Вуди, не мешай мне, — умоляла Элисон.

— Обдумай все и взвесь хорошенько, прежде чем действовать. — Вуди направилась к двери. — Меня здесь не было, так что я ничего о тебе не знаю. Это на всякий случай. Я пошла на завтрак. Удачи тебе, детка.

И она вышла.

Элисон бросилась на кровать и взглянула в окно: Вуди тяжело ковыляла вниз по лестнице отеля.

— Доброе утро,

Зекери! Здравствуйте, молодой человек, — и Вуди плюхнулась на лавку рядом с полицейским.

— Не возражаете, если я возьму немного кипятка? — спросила она приветливо.

Томасон, поздоровавшись, пододвинул к ней поближе горячий чайник, а потом опять обратился к Зекери.

— Прекрасно, что вы в состоянии все объяснить, но три человека, подумайте только — три человека! — мистер Кросс, погибли. Мать, отец и опекунша ребенка. Теперь вы, надеюсь, понимаете, почему мы хотим убедиться, что малыш в надежных руках?

— Он — не отец, он пытался найти отца ребенка, с автоматом Узи в руках. Запутанное дело, связанное с деньгами наркомафии. Он ездил на сером седане. Я оставил эту машину в деревне. Если посланный вами человек все еще в Сан-Руисе, попросите его разузнать, кому принадлежит автомобиль. Отец ребенка — какой-то парень по имени Руфино. У нас есть свидетельство о рождении, которое доказывает это.

Капитан Томасон внимательно слушал, делая пометки в своем блокноте.

— Я был бы счастлив взять ваши показания, как только мисс Шрив будет готова, — сказал он спокойно.

Их разговор был прерван улыбающимся поваром, который в соответствии с распорядком дня, ровно в 6 часов издал хриплый крик: «Завтрак!», гремя тарелками, наполненными яичницей и беконом. Появились Джордж, ковбой, чета Миллеров, полковник Шарп, голодные, шумные, не проявляющие особого интереса к присутствующему среди них полицейскому офицеру. Они болтали между собой, рассаживаясь за стол. После обмена приветствиями и парой добродушных шуток все занялись важным делом — завариванием растворимого кофе и укрощением своего разыгравшегося аппетита.

Вуди, тщательно ковыряя вилкой свою порцию, избегала вопросительных взглядов Зекери.

— Не хотите ли позавтракать с нами, капитан? — она, мило улыбаясь, протянула Томасону тарелку, вилку и нож с пустующего рядом места Элисон за столом и передала блюдо с беконом.

Зекери насторожился, что-то здесь неладно. Язвительная Вуди, по-видимому, подшучивала над молодым офицером. У Тома Райдера был контракт с отелем, по которому отель был обязан кормить его, Ив Келси и восьмерых волонтеров. Десять персон, ни больше ни меньше. А Вуди отдала полицейскому прибор Элисон. Зекери взглянул на окно. Ставни были плотно закрыты. Оказывается, Вуди сигнализировала ему, что Элисон не спустится к завтраку.

Зекери автоматически резал и глотал яичницу, передал блюдо капитану, посмотрел, как тот налил себе вторую чашку кофе, добавил ему в кофе молока и положил побольше сахара. Что она сейчас делала? Почему не спустилась к завтраку? Почему из ее окна не доносилось никаких звуков? Может быть, Адам проснулся, и Элисон не может отойти от него? Неужели она слышала заявление капитана о том, что он собирается отдать ребенка под опеку? Зекери заставил себя улыбнуться Вуди через стол и спросил ее весело: