Великий перелом
Шрифт:
— Как они могут это сделать? — сказал Атвар. — Наверняка даже Большие Уроды замерзнут, если их заставят работать в таких условиях.
— Судя по тому, что мы видели в СССР, благородный адмирал, похоже, там вряд ли больше беспокоятся о здоровье своих рабочих, чем в Германии, — сказал Кирел печально. — Выполненная работа имеет большую ценность, нежели человеческие жизни, истраченные в процессе ее выполнения.
— Истинно, — сказал Атвар, затем добавил: — Безумие, — сопроводив слово усиливающим кашлем. — Немцы временами, кажется, ставят расходование жизней выше, чем получение труда.
Раса даже представить себе не могла существование центра, полностью отведенного для уничтожения разумных существ.
Атвар ждал, что Кирел назовет сейчас еще одно, возможно, самое главное отрицательное последствие падения сибирской базы. Кирел не назвал его. Скорее всего, Кирел не думал об этом. Он был хорошим командиром корабля, лучше и не придумаешь, — если кто-нибудь говорил ему, что надо делать. Даже для самца Расы у него было мало воображения.
Поэтому заговорил Атвар:
— Мы теперь должны решить проблему пропагандистских радиопередач от мятежников. Они говорят, что они в хорошем настроении, хорошо питаются, с ними хорошо обращаются, у них в достатке эта вредоносная трава имбирь, для развлечения. Такие передачи могут не только вызвать новые мятежи, но и дезертирство отдельных самцов, которые не найдут партнеров для тайного сговора.
— То, что вы сказали, скорее всего правильно, — согласился Кирел. — Надо надеяться, что усиленный надзор за офицерами поможет решить проблему.
— Да, надо надеяться, — сказал Атвар с глубоким сарказмом. — Следует также надеяться, что к концу зимы мы не потеряем слишком много пространства в северном полушарии и что партизанские налеты на наши позиции будут ослабевать. В некоторых местах — например, в Италии — мы не способны управлять или контролировать территорию, которая объявлена находящейся под нашей юрисдикцией.
— Нам требуется лучшее сотрудничество с тосевитскими авторитетными лицами, которые сдались нам, — сказал Кирел. — Это относится ко всей планете, особенно к Италии, где наши силы снова могут оказаться в состоянии войны.
— Большинство итальянских авторитетных лиц погибли, когда атомная бомба разрушила Рим, — ответил Атвар. — А те, кто остался, в основном симпатизируют своему свергнутому не-императору, этому Муссолини. Как бы я хотел, чтобы немецкому налетчику Скорцени не удалось украсть его и тайно переправить в Германию. Его радиопередачи вместе с передачами нашего бывшего союзника Русецкого и изменника Страхи показали себя наиболее разрушительными из всех контрпропагандистских усилий, направленных против нас.
— Этот Скорцени — словно булавка, воткнутая нам под чешую, он мешал нам в течение всей завоевательной кампании, — сказал Кирел. — Он непредсказуем даже для тосевита и смертельно опасен.
— Хотелось бы спорить, но все верно, — с досадой согласился адмирал. — В дополнение ко всему злу, которое он причинил нам, он стоил мне Дрефсаба, офицера разведки, который был одновременно уклончивым и энергичным в такой степени, что мог соревноваться с Большими Уродами.
— Что делать теперь, благородный адмирал? — спросил Кирел.
— Будем
Ответ не удовлетворил его и наверняка не удовлетворил Кирела. Стараясь улучшить положение, Атвар добавил:
— Мы должны усилить меры безопасности по охране наших звездных кораблей. Если Большие Уроды смогут украсть ядерное оружие, даже с небольшим радиусом действия, потенциально они получат возможность нанести нам еще больший урон, чем тот, который уже нанесли.
— Я издам приказ, предупреждающий такие случайности, — сказал Кирел. — Я согласен, это серьезная опасность. Я также подготовлю меры, тщательное исполнение которых сделает этот приказ эффективным.
— Хорошо, — сказал Атвар. — И поподробнее. Не допустите никаких возможных ловушек, из-за которых беззаботный самец может послужить причиной несчастья. — Все это были стандартные советы одного самца Расы другому. Через мгновение, однако, командующий флотом задумчиво добавил: — Прежде чем объявлять приказ и дополнительные инструкции, проконсультируйтесь с самцами, у которых есть опыт действий на поверхности Тосев-3. Возможно, они помогут усовершенствовать предлагаемые вами меры.
— Будет исполнено, господин адмирал, — обещал Кирел. — Могу я с уважением предположить, что никто из нас здесь, на орбите, не имеет достаточно непосредственного опыта в отношении условий на поверхности Тосев-3?
— В том, что вы сказали, есть доля правды, — ответил Атвар. — Возможно, мы должны проводить больше времени на самой планете — в достаточно безопасной области, предпочтительно с полезным для здоровья климатом.
Он вызвал на экран компьютера карту поверхности Тосев-3. Одни цвета, наложенные друг на друга, показывали уровень безопасности в категориях, начиная от незавоеванной до мирной (хотя угнетающе малая часть планеты была окрашена этим мирным розовым цветом). Другой цвет отображал климатические данные. Атвар дал команду компьютеру показать место, где оба фактора оптимальны.
— Северный береговой регион субконтинентальной массы, который тосевиты называют Африкой, кажется, ближе всего к идеалу, чем любое другое место, — прокомментировал Кирел.
— Так и есть, — сказал Атвар. — Я там уже был. Приятная местность, некоторые территории — почти как у нас на Родине. Очень хорошо, командир корабля, сделайте необходимые приготовления. Мы временно переместим штаб-квартиру в этот регион, чтобы наблюдать за ведением завоевания вблизи.
— Будет исполнено, благородный адмирал, — сказал Кирел.
Людмиле Горбуновой очень хотелось пнуть генерал-лейтенанта графа Вальтера фон Брокдорф-Алефельдта в то самое место, о котором все знают. Но поскольку проклятый нацистский генерал остался в Риге, а она застряла неподалеку от Хрубешова, это было невозможно. Поэтому она просто топнула по грязи. Грязь пристала к ее сапогу, от чего настроение не улучшилось.
Она не думала о Брокдорф-Алефельдте как о проклятом нацисте, когда была в Риге. Он показался ей культурным обаятельным генералом, не то что невоспитанные советские офицеры или наглые немцы, с которыми ей большей частью приходилось иметь дело.