Великий Эллипс

Вольски Пола

— Я не позволю вам осуществить похищение Невенского.

— В таком случае у меня нет выбора, я вынужден защищаться.

Доли секунды не хватило Каслеру, чтобы расшифровать, что скрывается за глубоким удовлетворением, прозвучавшим в голосе дяди. Пистолет появился в руках грандлендлорда, и он выстрелил. Каслер почувствовал что-то, напоминающее сильный удар в грудь, и упал, не проронив ни звука.

Торвид опустил пистолет в карман. Бросив сигарету на ковер, он аккуратно растер ее каблуком и вышел из комнаты.

XXV

Когда

оба Сторнзофа вошли в вестибюль, Гирайз бросил взгляд в обе стороны пустого коридора, после чего подошел к двери и приложил к ней ухо. Это не очень помогло. Он слышал звук голосов, но они говорили быстро по-грейслендски, и слов за тяжелой дверью было не разобрать. Долетали лишь какие-то обрывки фраз. Оба голоса звучали ровно и спокойно. Не было слышно криков, ссоры. Возможно, ничего серьезного не происходило. Возникшее чувство тревоги, кажется, было беспочвенным.

Он будет выглядеть дураком или и того хуже, если какой-нибудь слуга увидит его здесь подслушивающим. Отойдя от двери, он повернул назад, в Длинную галерею, но не успел он пройти и десяти ярдов, как услышал резкий хлопок, похожий на выстрел пистолета или хлопушки, и, повинуясь необъяснимому инстинкту, скользнул за огромную бархатную портьеру, обрамляющую ближайшее окно.

Щелка между портьерой и стеной позволяла ему видеть коридор. Он видел, как вышел из вестибюля Торвид Сторнзоф. Лицо грандлендлорда было спокойным, он посмотрел направо, потом налево и ушел — один.

Гирайз подождал минуту-другую, но Каслер Сторнзоф не появлялся, и странное беспокойство охватило его. Сердце заколотилось, он вышел из своего укрытия и направился к вестибюлю.

Войдя, он увидел Каслера, лежащего у двери. Мундир на груди пропитался кровью, но он был жив, в сознании и пытался подняться с пола.

— Лежи спокойно, — опустившись на колени рядом с раненым, Гирайз увидел, что красное пятно быстро увеличивается. Кровотечение было сильным, но, похоже, артерия не задета. — В Длинной галерее стрельский доктор. Я сейчас приведу его сюда. А ты лежи и старайся не двигаться. — Когда он стал подниматься, Каслер схватил его за руку.

— Нет времени, — лицо Сторнзофа было бело и искажено болью, но голос был ровный. — Это грандлендлорд. Останови его.

— Кто-нибудь другой остановит. Сейчас важнее привести тебе доктора.

— Ты не понял. Мой дядя планирует большое дело. Он привел сюда своих наемников, чтобы похитить королевского магистра тайных знаний, который создал Разумный Огонь.

— Я слышал о нем, — Гирайз слушал внимательно.

— Он хотел, чтобы я помог ему найти лабораторию Невенского. Когда я предупредил, что открою его план, он выстрелил в меня. Но он найдет другого помощника, и к концу сегодняшнего вечера добудет большой подарок для Империи.

— Не получится. Я дам знать охране дворца, и его арестуют.

— Этого недостаточно. Ты помешаешь ему сегодня. А потом?

— На этом все кончится. Тебе нельзя разговаривать. Лежи тихо, пока я…

— На этом ничего не кончится, и ты это знаешь. Недостаточно просто лишить Империю нового

оружия. Это само по себе не спасет Вонар, равно как и любую другую страну, которую выбрали для нападения. Для того чтобы себя защитить, Вонар должен сам получить Разумный Огонь и воспользоваться им.

Против Империи? Гирайз колебался. Он обдумывал возможность уловки, но тут же отбросил эту мысль. Каслер Сторнзоф на это не способен, тем более сейчас. Смятение или легкомыслие?

— Я в полном сознании, — ответил Сторнзоф на не заданный вслух вопрос. — Я защищаю Грейсленд. Именно поэтому я не служу больше Империи. За последние недели я слишком хорошо рассмотрел ее лицо.

— Именно поэтому ты встал на пути у грандлендлорда?

— Нет времени объяснять. Помоги мне подняться.

— Оставайся лежать, пока я бегаю за доктором.

— Не сейчас. Мне не так уж плохо. У меня достаточно сил, чтобы проводить тебя до лаборатории. Что произойдет, когда мы там окажемся — это уже твое дело. Твое лицо, — он попытался слабо улыбнуться, — такое удивленное.

Мягко сказано. Гирайз размышлял. Если Сторнзоф действительно сможет поставить его лицом к лицу с неуловимым Невенским — если бы он смог поговорить непосредственно с магистром тайных знаний и подкупом или иным способом склонить его к сотрудничеству, — тогда одним махом решилась бы проблема согласия капризного Безумного Мильцина. Магистр со всеми своими жизненно важными знаниями мог бы сегодня же ночью отправиться в Ширин. Возможность представлялась уникальная и бесценная.

— Ты считаешь, что сможешь найти дорогу к лаборатории? — Гирайз старался не смотреть на рану Каслера.

— К источнику сверхъестественной силы — да. Я чувствую такие вещи.

— Я помню. Но у тебя серьезная рана, и тебе лучше…

— Не беспокойся. Ты не можешь отказаться от такой возможности.

Он был прав. Совесть Гирайза возмутилась, но он остался бесчувственным к ее зову:

— Вот моя рука.

Несмотря на помощь, Сторнзоф поднимался с большим усилием. В горле у него захрипело, но все же он выпрямился. Его качало, и он вынужден был тяжело опереться на руку Гирайза.

— Я знаю, это внизу, — произнес Каслер. — Мы должны найти дорогу, ведущую в подвалы.

Гирайз кивнул. Вместе они вышли из вестибюля и пошли, часто останавливаясь, по коридору. За ними тянулся кровавый след.

Орлиный взор грандлендлорда окинул Длинную галерею. Здесь было шумно, жарко и полно иностранных дураков. Повсюду его глаза натыкались на идиотски гримасничающие лица, но нигде он не видел того, которое искал. Он не собирался попусту тратить время, расспрашивая в поисках проводника. Он был нацелен на единственного человека, который мог наверняка привести его в лабораторию, — короля Мильцина IX. Такой дерзкий ход, несомненно, вызовет международное негодование, но игра стоит свеч. Дипломаты пусть заламывают руки, но успех будет одобрен императором, а это было единственное мнение, с которым он считался.