Великий Эллипс
Шрифт:
— Да? Ты предпочитаешь более длительный срок искупления? Или, может быть, ты стремишься похоронить свои ошибки в неведомых далях Разауля?
— Я не признаю за собою никаких ошибок, и будь у меня возможность вернуться в прошлое, я бы не изменил ни одного из своих решений, принятых на протяжении всего маршрута Великого Эллипса. Если моя репутация пострадала, я восстановлю ее собственными усилиями.
— Да неужели? Ты даже представить себе не можешь, как я рад слышать это от тебя.
Каслер метнул взгляд в сторону дяди. Грандлендлорд
— Ты что так опешил? Уверяю тебя, я говорю искренне. Твое желание восстановить блеск имени Сторнзофа радует меня, и возможность для этого как раз подвернулась. Сегодня вечером ты реабилитируешь себя полностью в глазах всего мира. Слушай, я объясню как.
Дверь открылась, и Лизелл незамедлительно поднялась с кушетки. Король Мильцин IX вошел в комнату, и она сделала глубокий реверанс. Его выпученные глаза утонули в вырезе ее декольте. Она поднялась, и взгляд переместился с ее груди на лицо.
— Мисс Дивер, я так рад наконец-то лицезреть вас. Позвольте мне выразить самые искренние поздравления и мое глубочайшее восхищение. — Улыбаясь, он вытянул вперед обе руки.
Она не знала, что ей следует делать. Готовясь к этой встречи, она изучала придворный этикет Нижней Геции, но книги не подготовили ее к такому непринужденному обращению. Полагаясь на инстинкт, она также вытянула вперед обе руки, которые король тут же схватил. Он притянул ее к себе и радушно поцеловал в щеку, после чего отпустил. Его густые усы щекотали, и она подавила нервный смешок. Она уловила запах дорогого одеколона и пудры для волос.
Не такое уж плохое начало. Она должна произвести приятное впечатление.
— Ваше Величество оказал мне честь, — пролепетала она.
— Глупости, моя дорогая. Это вы почтили нас своим присутствием. Вам известно, что с самого первого момента, когда я увидел вас в городской мэрии, я был уверен, что вы победите? — спросил король. — В то утро, когда начались гонки, я посмотрел на вас, стоящую в таком сиянии уверенности и решимости, что все знал наперед. Иногда у меня бывают такие вспышки предвидения, и они никогда меня не обманывают.
— Сир, вы удивили меня, — призналась Лизелл. — Во время старта Великого Эллипса я была в толпе, окруженная остальными участниками гонок. И я даже и мечтать не могла, что Ваше Величество удостоит меня своим вниманием.
— О, вы не знаете собственной силы воздействия. Моя дорогая, вас нельзя не заметить. В тот день все, что я мог сделать, так это не смотреть на вас, но сегодня это уже выше моих сил.
— Ваше Величество очень любезен, — она, как и подобает в таких случаях, потупила глаза.
— Вовсе нет, я говорю чистую правду, — Мильцин уселся на алую кушетку. — Ну что ж, моя дорогая мисс Дивер — такая сводящая с ума, но такая отстраненная, такая холодная. Я надеюсь, вы не обидитесь, если я буду называть вас Лизелл.
— Пожалуйста, Ваше Величество.
— Конечно же, так лучше. Иди сюда, моя дорогая Лизелл, сядь рядом со мной. Давай поговорим, давай узнаем друг друга поближе.
Она осторожно присела на кушетку, не так близко, чтобы показаться распушенной, но и не настолько далеко, чтобы быть за пределами досягаемости.
— Шампанское?
— Спасибо, сир.
На небольшом столике возле кушетки стояло серебряное ведерко со льдом с двумя запотевшими от холода бутылками, пара бокалов на высоких ножках и документ, старательно украшенный штампами и печатями. Мильцин IX наполнил бокалы, протянул один Лизелл и галантно поднял свой:
— За победу.
Чью? — хотелось ей знать. Звон бокалов, и она сделала крошечный глоток. Не время затуманивать голову.
— А, пока я не забыл, — он взял в руки документ и протянул его ей. — Вот, моя дорогая. Предписание о присвоении титула, это и балует и портит победителя. Или победительницу? Я не могу с этим разобраться. Должен сказать, что нет такого человека, которого я бы с большей радостью принял в высшее сословие Нижней Геции.
— Спасибо. Это слишком большая награда, которую я не заслужила. Сир, я потрясена до глубины души. — Она посмотрела на документ, написанный на гецианском языке, который она плохо знала, к тому же текст был усложнен витиеватыми юридическими формулировками. Королевский штамп и печать были аккуратно проставлены. Что ни говори, впечатляющий свиток, но что она должна с ним делать оставшуюся часть вечера?
— Какое безрассудство с моей стороны, — Мильцин, очевидно, заметил ее замешательство. — Это доставят вам в гостиницу завтра утром.
— Ваше Величество очень внимательны и великодушны. У меня нет слов выразить мою благодарность, — она премило улыбнулась, мучаясь вопросом, как же ей повернуть разговор в сторону Искусного Огня.
Король Мильцин сам предложил нечаянную помощь. Вновь наполнив свой бокал, он с воодушевление предложил:
— А сейчас, моя дорогая баронесса Лизелл, вы должны мне поведать все свои истории, которые приключились с вами во время Великого Эллипса. Я знаю несколько, но из вторых рук, и, несмотря на это, они — потрясают. Но сейчас я бы хотел услышать правдивую и точную версию прямо из премиленького ротика самой победительницы.
Спасибо ему, он облегчил задачу.
— Сир, я постараюсь не утомить вас. — Она выдержала краткую паузу и начала: — Наверное, самое лучшее начать с оккупированной Ланти Умы, где местное сопротивление продолжает вести борьбу с войсками империи. В тот момент, когда я приехала, грейслендцы казнили выдающегося и очень почитаемого лантийского гражданина — пожилого джентльмена, он был сильно избит, скован тяжелыми железными цепями и брошен в яму с водой на пристани, где и утонул на глазах у своих сограждан…