Великая степь
Шрифт:
— Я долго думал над этим вопросом… А на ответ меня натолкнуло прозвище, которым местные наградили Лешу: Черная птица, повелевающая Драконами Земли… Драконы Земли! Степняки не разбегаются в панике от БТР — для них это Драконы Земли, твари огнедышащие, смертельно опасные — но вполне реальные. Никакой мистики и потусторонщины… В этом, мне кажется, и спрятан ответ. Изучить местные мифы — и маскировать людей и технику под их персонажей… Для каждой эпохи и каждого места — свой имидж. Ангелы на огненной колеснице, или парящий в небе Дракон, или ладья бога Ра…
— Так-так. Тогда я знаю, как маскировались иновременные
— Зря иронизируешь. НЛО — идеальное прикрытие. А Несси… Тебе она, часом, не напоминает одну живущую в окрестностях зверюшку? В уменьшенном масштабе — один к сотне. Вплоть до горбов, которые наблюдали у Лох-Несского дива… Если допустить, что ВВ кто-то, где-то и когда-то построил, или еще построит — то проводить испытания на модели вполне естественно. На модели, способной погружаться не только под воду, но и в прошлое…
— Насколько я помню, Несси не то действительно всплывала, не то просто мерещилась чуть ли не два столетия. Не многовато для испытаний?
— Да, но в промежутках между всплытиями ее никто не мог найти. Как ни прочесывали Лох-Несское озеро сонарами и эхолотами. Пробные броски в прошлое на разную удаленность вполне могли занять год или два абсолютного времени. И вся туристская индустрия, что лихо наживается на монстре, все спекуляции в желтой прессе, все наукообразные труды — лишь отклики на эти опыты…
— Вот оно, значит, что… Несси, значит — пробная модель. Айдахар — подлодка-малютка. А ВВ — крейсер класса «Петр Великий»? Ерунда. Верблюд — животное. Если его ранить — кровь течет… После наших снарядов — текла. Да и ведет он себя больно тупо для управляемой людьми машины. А убитых айдахаров ты вскрывал… Где там экипажу разместиться? В желудке? В кишечнике? Давай лучше вернемся к этой дыре на дне. Что ты там найти рассчитываешь?
— Хорошо, — сказал майор Кремер. — Оставим пока мифических животных в покое. Излагаю версию. В двадцатом веке в глубоком месте невдалеке от Девятки пребывала некая аппаратура для перемещений во времени. Стационарная. Скорее всего — законсервированная. По крайней мере активно не работающая. Возможно, по причине строительства Девятки — наши радары мигом бы засекли выныривающие из озера НЛО. А лет сто назад тут была глушь, медвежий угол, условия для использования идеальные. При Прогоне «боковые лепестки» наложились как раз в нужном месте. И каким-то образом активировали эту чужую технику. Сработала она совершенно нештатно — и вот результат… По сути, произошла катастрофа — и для нас, и для владельцев аппаратуры… Такой расклад объясняет все, что сейчас вокруг творится.
— Так уж и все… Ладно. Пошли по порядку. Восьмипалые?
— Сомнений нет — это и есть владельцы хроноаппаратуры. Я не знаю причины их восьмипалости. Либо чудеса генной инженерии пошли этим путем и все обитатели будущего не похожи на нас, либо это маскировка под местный фольклор. Под восьмипалых онгонов, духов войны.
— Оживающие прапорщики — в принципе, деталь неважная, — задумчиво сказал Таманцев. — При соответствующем уровне технологии, их, надо понимать, сотворить несложно… Но Водяной Верблюд?
— Машина. Скорее всего — биоробот. Возможно, посланная как раз изъять канувшие в прошлое приборы…
—
— Возможен другой вариант. Катастрофа ударила по онгонам (давай называть их так для простоты) куда сильней, чем по нам. И по ВВ — тоже. Допустим, мы имеем дело с кучкой хроноробинзонов, сидящих тут без связи со своей эпохой. Контроль над ВВ они явно утратили — вполне возможно, что Верблюд необратимо поврежден. Их единственный шанс — это аппаратура на дне, под дулами наших береговых батарей. До нее онгоны и добираются — как могут. А могут они не многое…
Таманцев задумался, еще раз прогоняя все факты. Явных противоречий не обнаруживалось. Более того, факты, которых Кремер не знал, идеально ложились в схему. Судя по всему, онгоны злоупотребляли пси-связью — вполне возможно, без всяких приборов. Их подводное оборудование вполне могло управляться по тому же принципу… Защита от непрошенного пользователя стопроцентная — никто всерьез такими способностями на исходе второго тысячелетия не владел. Но тут влез Камизов со своим психотронным оружием…
— Твою версию проверить недолго, — сказал генерал. — Водолазное снаряжение есть, айдахаров разгоним… И прочешем эту яму. Только и всего…
Таманцев не сказал вслух, но подумал, что перспективы с хронотехникой в руках откроются интересные… И вовсе не обязательно возвращаться. Зачем? И здесь можно неплохо устроиться. Особенно если уничтожать врагов в прошлом — до того, как они стали врагами… Тот же Нурали…
Генерал не знал, что утром этого дня заклятые враги пресветлого хана, ак-кончары — все, до последнего человека — перешли вброд крохотную степную речку, безымянный приток Кара-Су.
Эта была граница владений Нурали-хана.
7
В своих рассуждениях о природе онгонов майор Кремер строго руководствовался логикой, здравым смыслом и известными фактами. И оказался во многом прав.
Но не во всем.
Потому что само существование онгонов в его мире (теперь — в его) было алогичным. Парадоксальным.
Онгонов считали, и справедливо, духами войны, беспощадными и жестокими, — но они ни разу не убили ни одного человека. Вообще никакого живого существа. Просто не могли. По-другому были устроены… Наоборот, онгоны воскрешали других. Чтобы убивали те.
Онгоны жили так долго, что казались вечными. Хотя были смертны и порой погибали. Новые не рождались, функция воспроизведения себе подобных у онгонов отсутствовала. Для способных жить века и тысячелетия — ни к чему. Они жили почти вечно, но при этом никогда не появлялись на свет. И не должны были появиться — породившая восьмипалых пространственно-временная реальность не существовала (и не существует, и не будет существовать). Случается подобное с реальностями, активно играющими в хроноигры со своим прошлым… Онгоны никогда не появлялись (не появятся) в этом мире — однако жили. Парадокс. Бывает.