Великая степь
Шрифт:
— И ты произвел точную съемку… — догадался Таманцев (Кремер кивнул). — И эпицентром оказалась квартира какого-нибудь прапорщика Задрищенко, как раз проводившего испытание новейшего самогонного аппарата из свинченных на «двойке» деталей…
Если эти слова произносились как шутка, то она не удалась — тон у генерала был слишком мрачный.
— Нет, — сказал Кремер. — Посмотрите сами…
И развернул второй лист — прозрачную кальку. Совместил с картой. Сережа Панкратов исполнял в этой сцене роль дружелюбного и бессловесного привидения. Молча стоял у стола, придерживая край норовящего свернуться обратно
И тактично дышал в сторону…
4
Вычисленный с точностью до десятков метров эпицентр пришелся не на «двойку». И не на «единичку». И не на другие технические сооружения — локаторы прежнего поколения, частично демонтированные. И не на жилой городок.
Эпицентр угодил в озеро. Ровно посередине бухты, разделявшей водозабор и «двойку».
— Ну и как это понимать? — спросил Таманцев. Почему-то генералы обожают задавать именно такой вопрос подчиненным.
Кремер укрепил края кальки кнопками и потянулся за следующим рулоном.
— Ответ стоит искать на стыке наук, — сказал он. — С геометрией покончили, пустим в ход гидрологию…
Сережа по-прежнему безмолвствовал. К гидрологии, как и к геометрии, он отношения не имел.
Новая калька изобиловала цифрами и кривыми линиями — нанесенными разными цветами.
— Это промеры глубин, — сказал майор. — Синие — до Прогона. Красные — после. Приглядитесь внимательно, товарищ генерал-майор…
(При свидетелях он именовал Таманцева на «вы» и по званию.)
Озеро стало значительно глубже — это Таманцев знал. Но…
Самая глубокая точка прилегающей акватории сохранила неизменную глубину. И — полностью совпадала с обозначенным на предыдущей схеме эпицентром хроносдвига.
— Та-а-к… — протянул генерал и невольно бросил взгляд на последний рулон кальки. — Ну и что там за туз у вас в рукаве заготовлен? Из какой на этот раз области?
— Из той, где все карты на руках у Сергея — я в радиоэлектронике не спец. Речь идет о «боковых лепестках»…
Скулы Таманцева закаменели. Информацией о «боковых лепестках» частотного спектра, используемых «соседями» в своих играх с мозгами, владели три человека. Он сам, Камизов и ушедший в степь Гамаюн. Майору Кремеру знать об этом не полагалось.
И уж тем более — спившемуся интеллигенту Сереже Панкратову.
5
Генерал встревожился зря.
Речь шла о других «боковых лепестках» — тем же термином именовались ненужные, направленные вбок и даже назад выбросы диаграммы направленности радарной антенны «двойки». Побочный продукт.
Пресловутые «лепестки» стали вечной головной болью проектировщиков «двойки» — наводимые ими помехи сбивали работу как военной, так и бытовой аппаратуры в окрестностях. Доходило до смешного — порой по экранам телевизоров в городке — быстро, не прочитать — пробегали числовые матрицы в шестнадцатеричном коде. Кончилось тем, что все приборы связи и слежения были оборудованы синхронизаторами, завязанными на рабочую частоту «двойки» — и переставали работать на прием в краткий миг излучения импульса суперлокатором. На беды телезрителей внимания решили не обращать — не так уж часто случались пробные включения.
Но работы по искоренению «лепестков»
Третья калька, вычерченная по его данным, представляла собой как раз диаграмму направленности «двойки» в режиме 3-2-0 Прогона. Генерал не удивился, увидев, что эпицентр хронокатаклизма лежит в узком заштрихованном секторе наложения двух самых больших «лепестков»…
Сережа мямлил и запинался, излагая свои соображения о том, что могла породить интерференция двух паразитарных сигналов. Генерал почти не слушал, затем спросил:
— Как связаны «боковые лепестки» частотного спектра и диаграммы направленности?
— Ну… это… — замялся Сережа. — Исследованиями никто не занимался, просто старались подавить… Но в паразитарном сигнале идет наложение нескольких частот… Можно попробовать составить график… Я ведь специализировался не…
Таманцев отключился от его лепета. Камизов… Его якобы не проводившиеся при Прогоне опыты… Якобы демонтированные приборы… Как они с Гамаюном могли купиться на такое? Испугается соседушка глаз больших шишек, как же… Много эти шишки чего понимают… Смотрят тупо на мигание светодиодов, слушают вполуха объяснения и ждут не дождутся банкета — произнести речи перед камерами да нажраться водочки, когда камеры отключат…
— Спасибо за информацию, Сергей, — сказал генерал. — Ты свободен.
Панкратов с видимым облегчением юркнул в дверь.
— А теперь скажи мне, Макс — что ты думаешь найти? Там, на дне?
Кремер помолчал и ответил одним словом:
— Аппаратуру.
6
— По всем расчетам — не получается из «двойки» машины времени, — сказал Кремер. — С другой стороны — путешествия во времени вполне осуществимы. Наше здесь присутствие — самое веское доказательство. Вывод: кто-то рано или поздно овладеет этим искусством. Даже если допустить, что имел место некий катаклизм природного происхождения. Уже в двадцатом веке люди были способны вызвать ядерным взрывом искусственное землетрясение или цунами. А что будет в тридцатом? Раз путешествие во времени возможно — управляемый процесс, прости за каламбур, — вопрос времени. Овладеют… Или овладели — при подобном подходе к хронологии времена глаголов путаются. Овладели и начали путешествовать по временам с неясными нам целями. Однако: на протяжении нескольких тысяч лет в писанной истории человечества никаких встреч с хронопутешественниками не зафиксировано. Надо понимать, маскируются. Конспирируются… Вопрос: а как бы ты, Саша, не выдал своего присутствия при таких вводных?
Генерал думал недолго:
— Смешался бы с местным населением. Одежда, язык, обычаи… Сеть постоянных резидентов с железными легендами. И хорошо подготовленные агенты-челноки.
— В этом способе есть большой минус. Передвигаться придется на лошадях, пользоваться местным оружием… А это чревато. Заболев местной болезнью — или подыхать, или лечиться неизобретенными методами — с риском засветиться. А как замаскировать хроноаппаратуру, если она достаточно больших размеров?
—А какие альтернативы? — генерал заинтересовался. Почувствовал, что дискуссия не умозрительная — Кремер ведет разговор к окружающим Девятку странностям.