Век Дракона
Шрифт:
– А теперь скажи, друг, - посерьезнел Айан, сумев поймать его взгляд и завершая беседу.
– Разве справедливо то, что тейрн Кусланд так относился ко мне? Вдруг я все же его сын? А если нет? Разве справедливо, что меня не выбросили куда-нибудь на кухню, драить котлы и чистить корнеплоды? Или выносить навоз за лошадьми? Или корм носить для свиней? Что справедливее, как по-твоему?
Амелл молчал. По крайней мере, теперь ответить ему было нечего.
– Потому не нужно всюду пытаться разглядеть промысел Создателя, и огорчаться, не разглядев, - Кусланд хлопнул товарища по плечу, отчего
– Это не проявление справедливости или несправедливости, это просто жизнь.
Дайлен снова не ответил, но было видно, что слова Командора не прошли мимо него. Некоторое время Стражи помолчали, погруженные каждый в свои мысли.
– Скажи, Дайлен, - спустя какое-то время неожиданно спросил Кусланд, продолжая размышлять уже вслух.
– Тогда, в Остагаре. Ты мог сотворить магию и освободиться сам. Отчего ты этого не сделал?
– Если мог - освободился бы, - хмыкнул тот, явно удивленный.
– Ты всерьез думаешь, что мне нравилось там сидеть? Магия это не так, что захотел - и получилось. Это абсолютная концентрация желания и воображения, делающие мысль материальной. Тебе нужно до мелочей представить, как оно должно быть, где преображаться, с какой скоростью двигаться. В очень короткое время. Все это требует серьезной сосредоточенности, ясности и напряжения. А у меня перед глазами плыл туман. Все же удар по затылку тогда был силен. Все время мутило, да и голова болела зверски. Даже думалось с трудом. При том, что порождения тьмы не давали скучать.
– Значит, тогда ты не мог творить магию?
– Может быть, и мог, - пожал плечами Дайлен. На мгновение он уронил тяжелую голову на руки, но тут же поднял ее вновь, и принялся растирать глаза.
– В целом тогда я едва помнил себя. Быть может, если бы в голове прояснилось хоть ненадолго, мне не потребовалась бы ваша помощь.
– То есть, все дело в сосредоточенности?
– По большей части - в ней.
– Из-за того ты можешь творить магию без посоха и рук?
– Верно. Но учиться этому пришлось немало. Маги, все же, как правило, помогают себе - посохами, или руками, как, вот, целители.
Кусланд посмотрел на свои руки и несколько раз постискивал их в кулаки, сжимая и разжимая пальцы.
– У магов - несхожие магические способности, - помог ему Дайлен, предвосхищая следующий вопрос.
– Тех, кто бы был хорош во всем - нет. Это как с обычными людьми. Кто-то ладно держит меч, а кто-то лепит горшки, и местами их менять не стоит. Ты знаешь, друг, что я - стихийник. Или, быть может, даже стихиарий - сильный маг стихий. Но зов природы, тонкие материи бытия, целительство - это все мне почти не доступно. Кое-что я могу, но в целом… Вот как бы растолковать… если у тебя отобрать меч, и посадить тачать сапоги - много ли наработаешь?
Кусланд усмехнулся и отрицательно покачал головой.
– А Винн все свое бытие занимались только целительством. Ее магия - не в разрушении. Или взять Морриган… она скрытна. В природе ее дара я разобрался плохо. Но из того, что на виду - она тоже целительница и способна видеть мир глазами зверей более чем кто-либо. Не думаю, что теперь осталось множество звериных магов, но
Айан кивнул. Это было ожидаемо.
– Почему ты решил учиться творить магию без рук?
– спросил он еще. Дайлен повел головой, одновременно пожимая плечами.
– Так ведь не всегда можно ими воспользоваться. Храмовники, да и не только они, знают твердо - связанный маг перестает быть магом, - он помолчал.
– В тот день, когда меня притащили в Круг, я сделался свидетелем казни. Маг убил старого капитана, того, который еще до Хосека. Не знаю, из-за чего это случилось, но, как мне рассказывали, старик тот был жесток даже к подчиненным ему рыцарям. Многие вздохнули спокойнее, когда он отправился к праотцам. Но, как бы то ни было, преступника это не спасло. Храмовники выкачали из него ману, связали руки и - сожгли на пустыре за башней. А нас заставили смотреть.
– И ты…
– Да. Если они когда-нибудь захотят казнить меня - по крайней мере, утащу с собой побольше этих мерзавцев. И это я должен буду сделать со связанными руками, ногами, глазами, кляпом во рту и сидя в мешке, на случай, если меня решат утопить. Так я тогда и решил. Что должен готовиться к тому, чтобы убить как можно больше храмовников. Не суди строго - ведь они убили моих отца и сестру. Душевные раны были свежи.
Айан еще раз взглянул на свои руки. Дайлен понимающе стиснул его плечо.
– Спрашивай в любое время. Я готов помочь, когда потребуется.
Позади раздался нарочито громкий топот. Обернувшимся Стражам предстал Алистер с тремя большими кусками хлеба и сыра в грубой деревянной миске.
– Не смог дождаться, пока вы докончите делиться друг с другом важными тайнами, - покаялся он.
– Но Винн уже дважды отправляла меня к вам с ужином. Она утверждает, что перед уходом в Тень маг должен сытно есть и мало спать. На берегу поесть нам не дадут, ведь демон долго ждать не станет. И потому - вот. Разбирайте быстрее, скоро будет не до того. В особенности Дайлену.
Алистер оставался Алистером, и все же что-то в его голосе насторожило товарищей. Дайлен догадался первым и, подмигнув Кусланду, приобнял сына Мэрика за шею одной рукой. В другой он держал кусок сыра.
– Не обижайся, друг, тут нет никаких секретов, - примирительно покаялся он.
– Визит в Круг не доставил мне веселья, и я долго досаждал Командору своими жалобами и стенаниями о горькой судьбе мага. Если ты желаешь послушать, я с радостью повторю все еще раз для тебя.
– Не стоит, - попытался вывернуться из-под заботливой руки товарища Алистер, но был перехвачен с другой стороны.
– Тогда, быть может, желаешь послушать горькую историю моего детства?
– мягко предложил Айан, хлопая друга по доспеху ближе к плечу.
– Я не так скор на язык, как вот этот ненавистник храмовников, но обещаю, что если говорить коротко, то ты успеешь узнать все еще до того, как корабль подойдет к пристани.
– Обойдусь, - получив желанную свободу, Алистер на всякий случай отступил на два шага и взял из миски последний кусок сыра.
– Благодарю вас, друзья. Теперь я даже счастлив, что ничего не слышал. Куда больше, чем выслушивать чужое нытье, я люблю делиться своим. Вот послушайте…