Век Дракона
Шрифт:
– Командор… если я правильно понял его сипение, нашел этого самого проводника Огрена в одной из харчевен, и сговорился встретиться с ним сегодня, на этом вот месте, - эльф еще раз пробежался глазами по толпе.
– Может, он там, за спинами, только пробиться не может?
– Тогда ему лучше поторопиться, - неожиданно вмешался по-прежнему хмурый, но почему-то сделавшийся очень разговорчивым коссит, видимо, не менее прочих взбудораженный осознанием того, что, после долгих недель ожидания он, наконец, столкнется с теми, ради которых дал увести себя из клетки - с порождениями тьмы.
– Посмотрите туда.
Ведьма и ассасин,
– Белен - показушник, - все же выразил он свое мнение, глядя на не спешное, но и не медлительное продвижение принца, его гостя и воинов к месту поджидавшей их экспедиции.
– И пыль пускать в глаза умеет, как никто другой. Нас отправил сюда, интриги ради, чтобы все загодя нагляделись всласть, но когда подойдет - все внимание будет ему и Командору. А вид Стража, нужно сказать, внушает.
– Доспехи новые на нем, - Морриган сощурила глаза, не имея, в отличие от эльфа, возможности разглядеть пока еще слишком далеко находящегося Айана в подробностях.
– Спросить забыла ночью. Не до того было с целительством этим. Где подарок матери моей?
Зевран дернул плечами.
– Вроде бы, от него избавились по приказу этой самой Джарвии. После того, как один из ее людей… гномов попытался облачиться, и нагрудник стиснул его, как яичную скорлупу, переломав кости и размозжив мясо. Дохлого гнома вынимать не стали, а сбросили в лаву вместе с доспехом.
– Так и было, - подтвердил прогуливавшийся сбоку, одетый по-походному Фарен Броска.
– Сам видал, чтоб мне лопнуть. Лувша, прими его камень, когда наземника, Командора вашего, раздели, для смеха нагрудник его напялил. Дай, грит, и я как благородный похожу хуч чуток. А нагрудник возьми и сожмись. Лувша дергается, орет, Леске и Горат пытаются отодрать от него это дрянное железо… или из чего оно там сделано. Но там все равно, что с одним щитом против камнепада выйти. Сжало Лувшу так, что башка отдельно, и руки с ногами, а тулово… Кароч, избавились от доспеха, по приказу Джарвии. Уж на что она баба крепкая… была, а тож не блеванула едва, как Лувшу увидевши. И, что странно - крови не было совсем. Ну, ни капли. Всю, что вытекла, не иначе, нагрудник всосал. Мы его уж не трогали, побоялись. Так, на лопатах, к обрыву и снесли. Джарвия еще и тогда на Стража вашего разозлилась. Что не предупредил. Не любит она такие фокусы.
– Надо же, - Морриган ухмыльнулась, несколько раз сжав и разжав на посохе тонкие пальцы, и с все большим интересом поглядывая на тонконосое лицо Броски.
– Думалось, лгала мне мать, когда о свойстве их таком предупреждала. Байки сочиняла, чтоб напугать.
– Получается, не байки. И мастера у Белена что надо. За неполную ночь подобрать новый доспех и подогнать его по фигуре Стража - надо быть гномами, не иначе. А твое деяние и вовсе чуду сродни, - поймав брошенный на него взгляд, поторопился добавить Зевран, видя, как омрачается лицо его собеседницы.
– За другую половину
– Я тож удивляюсь, - Фарен покосился на любезничавшего с кем-то из зевак Леске, и хмыкнул.
– Я удивился, еще когда парень ваш своими ногами из Хартии ушел. Грешным делом, думалось, что пробиваться придется, потому как не дойдет он, и надобно будет волочить его на загривке. Все ж Джарвия… Ну да, камень с ней. Однак, дошел наземник, да еще и молча. И шел до самых Алмазных залов. Сроду такого не видывал.
Они помолчали.
– Чего вы вообще привязались к Командору?
– вдруг отстраненно поинтересовался Зевран. Взглядом он по-прежнему следил за Кусландом.
– Я так и не понял этого из твоих объяснений. Что он сделал вашей Джарвии?
Фарен закатил глаза и сплюнул.
– Надо оно тебе теперь? Ниче он не сделал, ниче, говорю. Разве что Бергану нос расквасил, это было. А уж Берган нажаловался Джарвии. Еще и приукрасил, как водится. Джарвии много поводов на надо, ежели нужно вломить благородному. Чем-то они не догодили ей, ну да теперь уж не узнаешь про то. Но с тех пор, как она Хартию взяла, благородным житья не стало, эт точно. В особенности после того, как Эндрин к камню дунул. А друг ваш сам подставился. Случайность. Эт вы, наземники, глубинный смысл искать привыкли. А оно не так глубоко, как вы копаете.
Он поправил сползавшую с плеча невзрачную и штопанную, но объемную сумку, из которой, прикрывая содержимое, торчал кусок старой холстины.
– Не передумал ты с нами идти?
– продолжая наблюдать за приближением процессии Белена, переспросил Зевран. Принц подходил все ближе, и многие гномы в толпе уже приветствовали возможного будущего короля взмахами шапок и потрясанием кулаков.
– Хорошо все взвесил?
Фарен шмыгнул необычным для гномов, прямым и тонким носом, и философски поднял брови.
– Ну, а как? Покуда вы Стража бинтовали, я успел перетереть с сеструхой, благо, во дворце она уж хозяйкой себя чувствует. Потом сбегал, не поленился, обратно в логово Хартии нашей. Там Гор, из фаворитов Джарвии, явился, рвет и мечет. Они с Берганом уже успели друг другу в бороды вцепиться. Ежели к ним присоединится Тсуфа, а она присоединится, чтоб мне до конца жизни только мох глодать - будет и вовсе жарко. Нам с Леске надобно залечь на дно. А в Пыльном не отбудешься - обязательно найдут и заставят за кого-то глотки резать. Во дворце тож не пересидеть. Рика хоч и в фаворе, да только честь надо тоже знать. Голову Джарвии, сам помнишь, ваш же Командор брать не разрешил - грит, она откуда-то слизывала кровь у него, а в крови - будто бы скверна, как у всех Стражей. Так что Джарвии по-любому была бы крышка, не от ножа, так от скверны. Мы ж затем ее и спалили, чтоб заразу не разносить.
– Помню, - Зевран потер щеку.
– В пыточной, в камине.
– Да. А стало быть - к Белену я и не ходил, не с чем. И путь что у меня, что у Леске, теперь один - со Стражем, на Глубинные тропы. Дома все одно прибьют, а так вдруг да отыщем Совершенную? Или хотя бы кости ее. Ты видал, за оружие я не вчера в первый раз схватился. И гарлоки эти навряд страшнее Гора с Тсуфой, уж могешь мне поверить. А за вожаком, как ваш Командор, не пойти - это вовсе дурнем остаться. Ни разу до него не встречал такого, кто даже с голым задом уважение к себе бы вызывал.