Ведро лягушек

Дрыжак Владимир

– Выкладывай.

– Хорошо. Позавчера я имел крупный разговор с Никишкиным.

– С каким Никишкиным? Никишкин - это кто?

– Младший научный сотрудник моей лаборатории. Я сам его вырвал на распределении в университете и, честно говоря, не раскаиваюсь. Толковый парень, но хлопот с ним.., - Дорофеев слабо улыбается.

Отвечаю понимающей улыбкой.

– И теперь пошли разговоры?

– Да... Так вот, позавчера явился ко мне этот Никишкин и заявил, что они с Лебедевым открыли искусственный интеллект.

– Что?
– не понял я, -

Что открыли?

– Так он изволил выразиться. И в ультимативной форме потребовал два часа в сутки машинного времени.

"Глядя на мир нельзя не удивляться", сказал Козьма. Я бы добавил... Впрочем, тут и добавить нечего!

– Открыли говоришь? Ай-яй-яй... Смотри-ка ты, что делается! Но, раз уж так получилось, то пусть оформляют заявку. Надо приоритет столбить.

Однако, Дорофеев не поддержал шутки.

– Андрей Иванович, вы несколько недооцениваете ситуацию. А она, как мне кажется, требует к себе более серьезного отношения.

Удивительно, но его серьезность как-то странно на меня действует. Поднимаюсь и прохаживаюсь по кабинету.

– Ну, хорошо. Открыли, и в ультимативной форме потребовал. А вы?

– А я?
– он хмыкнул.
– Я попросил у Павлова два часа в сутки на внеплановую работу.

– Ага! Вот, значит, откуда ноги растут... А теперь Курицын выходит на меня с жалобой. Так мол и так, грабеж среди бела дня. Очень мило с вашей стороны!

Меня зло взяло - черт знает, что такое! Детский сад, а не институт! Однако беру себя в руки, поскольку вспоминаю, что рыба гниет с головы. Действительно, машинного времени не хватает катастрофически, даже круглосуточный график работы не помогает. Естественно, при отсутствии резервов, ситуаций, подобных этой, избежать невозможно. Нужно расширять площади, покушать новые машины, а строители тянут... И так каждый день нервотрепка, а тут еще эти со своими интеллектами!

Но тут мне в голову приходит забавная мысль: "А ведь это хорошо, что у них интеллекты. Молодая кровь кипит, бурлит, покоя не дает!" И я успокаиваюсь.

– Ладно. С Курицыным я как-нибудь улажу, а больше они ничего не требуют в подобной форме?

– Пока все. А вот с моей стороны будет просьба.

– Валяй. Сегодня у нас что? Не конец света?.. Тогда валяй просьбу.

– Нынче конец квартала на носу, а у меня по плану закрытие очередного этапа договора с этими.., ну, по системе автоматического проектирования. Желательно отсрочить на пару месяцев.

Он с ума сошел!

– Да вы что! Послушайте, товарищ Дорофеев, ну это уж слишком. Меня заказчик съест живьем. Премии платим исправно, а где отдача?

– Отдача будет, - в голосе Дорофеева металл.
– Можно и сейчас сдавать, но система сырая, необкатанная. А через два месяца мы выдадим шикарную, просто роскошную версию. Заказчик нам руки будет целовать.

Я достаю платок и вытираю лоб.

– Черт с вами! Но почву будете готовить сами. Я встречусь с их представителем только при условии наличия принципиальной договоренности.

– Она уже есть. Вот протокол технического

совещания. Если вы не возражаете, то ставьте визу.

Беру протокол, верчу в руках и подписываю.

– Но через два месяца, уж извини, я с тебя семь...

– У меня всего одна, и я ею весьма дорожу.

– Вопрос закрыт. Теперь-то, наконец, все?

– Нет.

В такие минуты хочется просто волком выть и бежать из кабинета вон.

– Ты в курсе, что у меня уже был инфаркт?

Он как-то замешкался, засуетился, и я понял, что по очередному вопросу у него нет согласованного протокола технического совещания. Стало даже интересно.

– Слушай, Николай, вокруг мы были, около - тоже. Интеллект вы там у себя изобрели - прелестно. Мешать вам я не намерен...

Он пожал плечами.

– Извините, Андрей Иванович, но с таким же успехом вы могли сказать Ньютону, что собираетесь помешать ему открывать закон всемирного тяготения.

О! Это уже дерзость.

– Ай-яй-яй,... Николай, говорить такое светилу кибернетики - нехорошо! И потом, кто в нашем случае Ньютон? Уж не сэр ли Никешкин?

Меня вдруг охватывает приступ безудержного веселья. Надоело корчить из себя руководителя, что ли? Дорофеев, однако, сидит с непроницаемым лицом. Приходится отключить свое чувство юмора.

– Я тебя внимательно слушаю.

– Андрей Иванович, у нас сегодня заседание ученого совета. Я бы хотел, чтобы вы включили в повестку дня этот вопрос.

– Какой вопрос?

– Тот самый, о котором мы с вами в данный момент беседуем.

– Ага... И с какой формулировкой? "О внеплановом изобретении искусственного интеллекта"? Да ты в своем ли уме, Николай?!

Он набычился.

– Ну, что молчишь?

– Андрей Иванович, полчаса назад я сообщил вам о заявлении сэра Никешкина, а вы до сих пор не поинтересовались, что же на самом деле произошло.

А ведь он прав, черт побери! Я ведь даже попытки не сделал разобраться по сути, что там у них стряслось. Но с другой стороны, нельзя же выносить на ученый совет такой..., такую... бредятину! Хотя... Но даже, если это так серьезно, необходимо сначала составить проект решения, подготовить почву... Ведь на смех курям! Он что, хочет прикрыться моим именем и протащить на обсуждение ученого совета?.. Но зачем?

Будь я помоложе, уж, конечно, выставил бы уважаемого товарища Дорофеева за дверь. Но с годами становишься осторожней, если даже и не делаешься умней.

– Вот, что, Николай Евгеньевич, пожалуйста, поймите меня правильно. Я совершенно не против, если сотрудники возглавляемой вами лаборатории будут изобретать искуственные интеллекты даже и в рабочее время, при условии, конечно, выполнения плана научных исследований и разработок, а также соцобязательств. Более того, я - в частном порядке - готов всемерно этому содействовать. Но как директор, извините, института не могу допустить, чтобы этот вопрос в плановом порядке обсуждался на ученом совете. Это просто несерьезно, и, трезво поразмыслив, вы поймете, что я прав.