Ведьмина диета

Сорока Ирина

Губы плотно сжаты, глаза смотрят спокойно без тени недавнего задора. Даже когда на нас разбойники напали Ольгред таким не был. И там, в пещере, тоже с другим человеком выход искала.

— Что там? — словно верный оруженосец, Еремей за спиной стоит, да озабоченно спрашивает. — Помощь нужна?

Ну, сколько можно читать, короткую записку? Сейчас молнии летать по конюшне начнут от напряжения.

Подошла ближе, да за рукав подергала. Не могу больше ждать!

— Глаша…

Ольгред резко повернулся ко мне. В полумраке помещения

его глаза сверкнули холодным голубым пламенем, но в ту же секунду стали обычными, человеческими. С трудом подавила желание сделать шаг назад.

Это что же такое делается?

— Нам нужно спешить!

Глава шестая

И мы начали спешить. В смысле собираться. Даже на ночь не остались, а ведь хотели еще денек отдохнуть. Только припасы вкусные с собой и успели взять, и то, потому что без них я ехать отказывалась…

Царевна попыталась возмутиться, что долго путешествовать верхом не собирается. Это нецарское дело, да и ноги болят с непривычки. Все тот же непривычно серьезный князь выслушал ее и предложил остаться до нашего возвращения. Правда при этом намекнул, что это событие может случиться очень нескоро. Интересно в кого Лизка своим упрямством пошла?

Ехали мы быстрой рысцой, иногда преходящей в шаг, чтобы не загнать лошадей. Разговаривать никому не хотелось, каждый обдумывал что-то свое. И только когда мы остановились на ночлег, князь стал рассказывать.

— Едем мы ребятушки, да не знаю куда приедем.

Ольгред сидел на корточках у костра и палочкой водил по пеплу вперемежку с маленькими угольками. Сгорбился весь, да головы не поднимает, словно мешок с мукой в амбар с телеги несет.

— Письмо то матушка прислала, случилась беда непонятная… странная. Леса да поля княжества стали зарастать странными растениями, у которых и запах, и пыльца ядовитые. Уж сколько людей потравилось; лекари да ведьмы за всеми ходить не успевают.

Князь сделал паузу, и стало слышно, как в густых сумерках, что предшествуют ночи, тихо потрескивает свежими поленьями огонь. Даже царевна притихла, боясь вызвать гнев жениха. Где это видано, чтобы баба лезла в мужнины заботы?

— Ну, потравились, тоже мне беда. У нас как осенний праздник урожая пройдет почти вся деревня мается: кто с перепоя, кто с пережора — главное все живы.

Еремей, сидевший рядом, укоризненно посмотрел на меня, только что пальцем грозить не начал. В ответ пожала плечами. Не умею я утешать, но ведь правду говорю.

— Зато представь в твоем княжестве будут диковинки каких нигде больше не сыщешь. Циркачи набегут… О, точно! Сделай платный проезд через заставу, все казне прибыток будет.

— Глашка! — в один голос закричали на меня Забава с Еремеем. Ишь как ладно поют. Говорила женить их надобно… так нет же, один влюбиться решил…

— Может статься, что показывать диковинку не придется, сама как зараза по всему миру расползется.

Княжыч

тряхнул головой, отгоняя грустные мысли, а мне до темных мушек в глазах, захотелось зарыться пальцами в отросшие пряди, прижать его голову к себе и шептать, что все будет хорошо… только вот пожалею, сделаю слабым…

— А может, я это… — подала голос непривычно тихо сидевшая до этого царевна, — на заставе дружину попрошу проводить к матушке?

— Нет уж, теперь я тебя с собой точно возьму, — усмехнулась, глядя, как сестрица рассматривает подол своего сарафана. — А если вредничать начнешь, чудищам в качестве откупа отдам, — поджала губы, чтобы не рассмеяться в голос. Лизавета потерянно посмотрела на каждого из нас, а потом ее подбородок часто — часто затрясся, а на глазах выступили слезы.

Ой, дите!

Пересела ближе, да обняла.

— Ну, что ты, прости дуру старую, пошутила неудачно. Не дам я тебя на растерзание. Сама подумай, что у меня сестер много? Мне только кровь для ритуала нужна будет, но ты же поделишься? — от этих слов царевна завыла белугой и стала вырываться.

— Глаша, прекращай уже всех успокаивать, — строго, будто мама, начала выговаривать Забава, а сама с другой стороны к Лизке подсела. — Сама-то поняла, что сказала?

Растерянно хлопнула глазами.

Что не так?

— Мне рассказывать про письмо? — неожиданно обиженно спросил князь.

— Подожди, за неделю, что до твоей столицы, все подробности узнать успеем, — отмахнулась от него и почувствовала, как краска от стыда приливает к лицу. Поняла, наконец, что сболтнула царевне. Вот уж точно, дура старая. Всего-то капля ее крови нужна, для страховки. — Не собираюсь я тебя убивать, хватит, ручьи слез проливать!

Царевна пуще прежнего разревелась. Да, что же это такое твориться?! И даже ногой притопнула.

— Как же тебя успокоить? — больше самой себе пробормотала, не ожидая, что князь услышит.

— Успокоить, говоришь надо? — а у самого голос такой подозрительно ласковый.

— Да, — осторожно отвечаю.

Гред поднялся, потянулся, словно желая показать свое ладное тело, а потом легонько отпихнул Забаву от царевны и сам на ее место уселся.

— Что ты плачешь? В обиду тебя не дам, веришь?

Лизавета, громко всхлипывая, закивала головой.

— Смотри уж и носик покраснел.

Интересно, как он это в темноте разглядел?

— И глазки распухли, — князь, нежно провел пальцем по лицу, очерчивая линию скул.

И не стыдно-то такое при людях делать?!

Всхлипы перешли в тихие хлюпанья носом.

— Посмотри и коса совсем растрепалась, — князь поправил выбившуюся прядку, а царевна совсем притихла.

Нет, ну совесть есть, али нет?

Посмотрела по сторонам, но не нашла поддержки среди людей…

— А!

С окружающих веток вспорхнули сонные птицы, а местный леший, показавшись на лапе ели, покачал осуждающе головой.