Ведь я еще жива
Шрифт:
Алексей подозревал, что дело тут в характере Сереги. Он был великолепным пофигистом, чье самолюбие и личностные амбиции осуществлялись где-то за пределами примитивных карьерных схем. Он реализовывал свои отношения с коллегами и смежниками по принципу Маяковского: «Сочтемся славою, ведь мы свои же люди…» Где «общим памятником» служило дело, результат. Удовлетворение от хорошо, талантливо сделанной работы оказывалось неизмеримо выше наград, похвалы начальства, внешнего признания.
Кис это понимал, так как функционировал по тому же принципу, отчего не только легко
Как бы то ни было, Серега сегодня вновь командовал парадом, и Кис доложил ему координаты Заенко. И он не сомневался, что этого самого Заенко очень скоро сцапают люди Сереги.
Отчего Алексей мог полностью сосредоточиться на поисках Кристины.
– Девушка? Живая? – спрашивал Потапов. – Сомневаюсь! Иначе бы я ее увидел!
Голубчик мой, ты сколько спиртику вылакал? Разведенного в стакане – назовем это даже водкой, – но сколько?! Рожа опухшая, волосья торчком, да ты спал, милый, как цуцик! На трупешники бомжей ты и так сгодишься, хоть и с бодуна, но пока ты пил, пока ты дрых, можно было полморга вынести, равно как и внести…
– Давайте спросим у вашего дежурного, – предложил Кис.
Они вернулись ко входу. Санитар принадлежал к одной из малых сибирских народностей, точнее Алексей не смог бы сказать, не знаток. Из его невнятной речи детектив сделал вывод, что парень этот подкуплен давно и прочно, причем задешево: водкой. Медицинского спиртика ему вряд ли перепадало, но бутылек-другой водяры мог послужить разменной монетой для беспрепятственного входа-выхода в морг, а последующее состояние алкогольного опьянения санитара служило наилучшей гарантией его молчания.
…Ничего не добившись от представителя малых сибирских народностей, жестоко и окончательно споенного «старшим братом», Алексей потребовал от Потапова экскурсии по моргу.
Кис с Геной, ведомые патологоанатомом, обошли все нехитрые помещения морга, заглянули под все простыни на каталках, – мест в холодильнике не хватало, чему виной апрельское солнце, без сомнения. Затем заглянули под все столы, в туалет и даже в технический шкаф, где уборщица держала ведро со шваброй.
Кристины нигде не было.
Они вернулись в исходный пункт, в ту комнатушку, где обнаружили патологоанатома спящим.
– Вы поставляете органы для пересадки? Нелегально?
– Не понял…
– Гена, дай ему в морду.
– Погодите, не надо мне в морду!!! Зачем мне в морду???
– Жанр такой, – туманно пояснил Кис.
– Какой еще жанр? – испуганно отступая, проговорил Потапов. – Какой такой жанр, чтобы в морду???
– Боевик. Ты любишь боевики?
– Д-да… Люблю…
– А я нет, – поделился Кис. – Я люблю, когда ум на месте. Тогда и в морду необязательно.
– Так я… Я пожалуйста… Я не
– Так мы уже спросили, – удивился Кис. – Зачем спрашивать еще раз, если ум на месте, как ты говоришь?
– Про органы, да, я помню! Так мы ничего такого…
– Ген, дай ему в морду.
– Не надо!!! Я правду говорю!!! Мы ничего такого, никаких органов… Честное слово! Не бейте меня, пожалуйста… – закончил он совсем тихо и почти трезво.
– Погоди, – остановил Алексей Гену, наступавшего на Потапова. – Ты говоришь «мы». А ты уверен? Если Заенко занимается нелегальной поставкой органов, ты бы знал?
Патологоанатом, все еще не сводя испуганных глаз со спецназовца, пытался сосредоточиться. Он провел ладонью по лицу, словно хотел вернуть на место свои разъехавшиеся кто куда хмельные черты.
– Можно я лицо ополосну? И водички глоточек, можно?
– Только быстро, – согласился детектив.
Потапов и в самом деле все сделал молниеносно: и водички глотнул, и умылся, пригладив мокрой пятерней волосы, и вернулся на место.
– Не знал бы, – прозектор не потерял нить разговора во время водных процедур. – Он же начальник. Приходит когда хочет, уходит когда хочет. Меня отпускал не раз, говорил, что сам справится…
Алексей задумался. Разговор принял неправильный оборот. Давала знать себя усталость, без сомнения…
Он повторил процедуру, предпринятую несколько минут ранее Потаповым: поплескал в лицо холодной воды. Мысли стали немного яснее.
– Меня не мертвые интересуют, а живые, – пристально глядя на Потапова, произнес он. – Живые и здоровые, у которых изымают органы для пересадки тем, кто за них дорого платит. У вас тут такие появляются?
– Погодите… А почему, могу я спросить?
– Почему – что?
– С чего вы взяли, что девушка, которую вы тут ищете, живая?
– Потому что, по нашей информации, пару часов назад она была еще жива!
«И потому что мне этого очень хочется!» – мысленно добавил Кис.
– Так эти тоже были живыми пару часов назад, – кивнул Потапов на трупы под белыми простынями. – Если информация ваша верная и девушка, которую вы ищете, находится здесь, у нас… то, я извиняюсь, она уже не живая… В общем, надо смотреть трупы в холодильнике, – добавил он.
Алексею показалось, что его самого засунули в холодильник. Мускулы шеи болезненно затвердели, он не смог бы повернуть голову…
– Пойдемте? – предложил Потапов.
Кис уже знал, он чувствовал, что патологоанатом прав. Именно в холодильнике они найдут Кристину.
Вернее, ее тело…
До последнего он надеялся, что найдет Кристину живой! Кристину, которую он никогда не видел, но для спасения которой он так упорно трудился последние несколько дней, чтобы вернуть ее матери, вернуть Игорю!
Это был удар ниже пояса. Несправедливый, подлый удар судьбы, или богов, или кто там заправляет нашими земными делами? Кто бы ни заправлял, но это вопиюще нечестно – поступить так с ними всеми, людьми, которым Кристина нужна была живой!!!