Ведь я еще жива
Шрифт:
– Бандиты, которых ты попросил решить твои проблемы… Эй, не спи! Гена, разбуди его!
Гена снова разбудил. Крикалов, держась за челюсть, с недоумением взирал на двух мужчин, один из которых был со странным черным лицом с тремя дырками, для глаз и для рта.
– Кто вы?
– Ты попросил бандитов решить твои проблемы. Потому что Фролов тебя шантажировал. Из-за чьего-то сына.
– Кто вы такие?
Крикалов, похоже, действительно проснулся. По крайней мере, до него дошло, что люди перед ним чужие, незнакомые.
– Не важно. Бандиты взялись за твое дело –
– Кто вы такие?!
– Ты знал, что к Фролову вхожа Анастасия Марковна Тышкевич. И что у нее есть дочь. Это ты придумал комбинацию с похищением Кристины?
– Кто такая Кристина?! Кто вы такие?!
Шатенка, которую почему-то не брал сон, снова возникла в дверях спальни. В руках она держала четыре бокала с шампанским, зажатых между пальцами. Робко посматривая на Киса и Гену, – впрочем, робость ее была показной, род игры, кокетства, – она продвинулась на середину комнаты особым медленным шагом, заставлявшим колыхаться ее обнаженную грудь.
– Давайте выпьем, мальчики, – по-прежнему улыбаясь, произнесла она, устанавливая бокалы на низкий столик. Отчего и наклонилась низко. Халатик задрался, причем с прицельной точностью в сторону Гены, открыв перед ним упругие загорелые ягодицы.
– Вот шлюха, – произнес Гена с легким восхищением в голосе.
Лика улыбнулась ему с признательностью: комплимент ей понравился, видать.
Кис подошел к ней и, бесцеремонно схватив сразу за обе руки, затолкал ее обратно в спальню.
– Если еще раз отсюда выйдешь, – произнес он грубо, притягивая за собой дверь, – то следующий разговор будет в ментовке, поняла?
– Чего это вы с ней как с проституткой? – спросил спецназовец. – Все-таки известная ведущая…
– Я? С ней? Как с проституткой?.. – озадачился Кис. – Не знаю, так вышло, я не специально… А тебе чего? Ты же сам сказал: «шлюха».
– Так то шлюха!..
Между проституткой и шлюхой существовало, без сомнения, принципиальное различие… Но детективу не до лингвистических изысков было сейчас.
– Давай заниматься делом, Гена.
…Егор Крикалов был слишком пьян, плюс марихуана, а может, и еще что-то, посильнее, – кокаин, к примеру? Как бы то ни было, проблески его сознания оказывались короткими. Он то засыпал, то сползал с кресла, пытаясь обнять Гену, называя его «братком» и обещая дружбу по гроб.
Пришлось начинать все сначала. Пара относительно ласковых зуботычин «братка» Гены прочно усадила его на место в кресло, а последующие зуботычины согнали сон и расположили наконец к откровенности. Причем, самое удивительное, Крикалов на зуботычины нисколько не обиделся. Видимо, в тот момент, когда он окончательно вынырнул из алкогольно-наркотической дремы, он уже не помнил, что именно привело его в чувство.
…Да, он давно мечтал избавиться от шантажиста! И потому платил «кому надо» за информацию о нем! Все разузнал, да, – с кем Фролов общается, что за люди такие, что у них есть и чем они сгодиться могут для праведной
Эти слова Крикалов произнес гордо, солидно, даже слегка приосанившись, развернув голые пухлые плечи. В сказанном он, без сомнения, усматривал доказательство своего необыкновенного ума.
Да, «ребята» у этой дамочки попросили деньги, – таким образом Крикалов расплатился с бандитами за услугу: ведь это он дал им наводку на ее лотошные миллионы! А себе, между прочим, даже малой доли в экспроприированных миллионах не попросил!
В голосе его зазвучали хорошо отработанные на публике модуляции благородного бессребреника, цивилизованного блюстителя закона, гражданина, патриота и героя доверчивых домохозяек.
Оттого, что он был сильно пьян, самолюбование Крикалова выглядело смехотворно, о чем он, конечно, не догадывался.
– Где находится Кристина, вы знаете?
– Это кто такая? – миролюбиво спросил Крикалов.
– Дочь Анастасии Тышкевич. Где она?
– Где? Я не знаю где!
Крикалов честно хлопал глазами.
– Вы же сами придумали всю схему. Должны знать!
Кис отнюдь не считал, что Крикалов должен знать. Но он мог знать! Поэтому детектив настаивал.
– Я придумал сам! Конечно! – продолжал гордиться Крикалов. – И эту девчонку они похитили, чтобы ее мамашу заставить ввести их человека к Фролову! Это я придумал, я!
– Ген, дай ему в морду.
Гена охотно исполнил поручение. У Крикалова пошла носом кровь, которую он с удивлением утер.
– Вы чего, мужики?
– Где девушка?
Гена снова занес кулак. Поглядывая на него с опаской, Крикалов, кажется, окончательно раздумал засыпать.
– Честное слово, не знаю! Лапоть мне не докладывался. Мне зачем?
«Лапоть» – это Лаптев, без сомнения. Так звали главаря бандитской группировки, что выяснилось еще из допросов бандитов в доме Фролова.
– Думай, Крикалов. Ты же такой умный. Ты все предусмотрел, все рассчитал. Ты должен знать!
Он задумался. Кис видел, что Крикалов, купившись на его незатейливо-провокационный комплимент, добросовестно старается ему, комплименту, соответствовать.
– Что бандиты собирались с ней сделать? Убить? – решил помочь его пьяному мозгу детектив.
– Да откуда же мне… – Крикалов посмотрел на кулак спецназовца, все еще висевший в воздухе над его головой. – Может, они ее на органы отправили? – неуверенно предположил он.
– Это в каком же смысле… – медленно проговорил Кис.
– Ну, знаете, много больных людей ждут донорских органов для пересадки вместо своих, больных, – с энтузиазмом принялся пояснять Крикалов.
Алексей поразился. Простодушие? недомыслие? или патология? Конечно, он и пьяный, и обкурившийся, но что это меняет в конечном итоге? Известно, что у трезвого на уме, то у пьяного…
– То есть живую, здоровую девушку решили умертвить, чтобы использовать ее тело как мешок с органами для пересадки тем, у кого есть деньги, чтобы их оплатить? – проговорил Кис, сдерживая поднимавшуюся в нем ярость.