Ваза
Шрифт:
Потолок, стены, мебель, были добросовестно забрызганы краской.
– Граффити, мать твою!
– Стас длинно выругался.
Пустые баллончики весело покатились, перестукиваясь друг о друга, когда Стас со злостью их пнул. Немедленно запульсировало в висках, глаза начало резать.
Агапов прошел к окну в гостиной, распахнул обе створки, затем в кухне и в спальной, по квартире немедленно загулял сквозняк, разгоняя удушливый запах. В кабинете к окну было не подобраться, мешал стол, поэтому Стас не стал и пытаться.
Когда взорвалась машина, он еще
Хулиганы не пожалели краски, валялось шесть баллонов. Розовый, алый, желтый, голубой, серый и черный цвета образовывали круги, углы, зигзаги, полосы, пятна. Краска высохла моментально. Что все это значит? А завтра запустят змей? И как проникли в квартиру?
Голова раскалывалась от боли, во рту появился сладковатый привкус. Костюмы были так же обработаны, обувь не забыли. Придется в гостинице ночевать.
Он прошел по квартире, закрывая окна, но не форточки, забрал документы, "художники" ничего не тронули, только напакостили, закрыл дверь и вышел из подъезда. Надо бы милицию вызвать, но, вспомнив все эти протоколы, осмотры и прочее, Стас поежился. Перебьемся.
Может, это строители так действуют? Забираются в чужую квартиру, "обрабатывают", а после предлагают свои услуги? Агапов усмехнулся, ахинея в голову лезет, краски нанюхался, токсикоман поневоле.
Семен несколько раз набирал номер телефона Катерины Лобановой, но никто не отвечал. Он не сомневался, что она звонила по поводу двери. Умная девочка, молодец, догадалась, тем не менее, он не намерен признаваться. Еще не хватало! В фирме свою фамилию он не называл и вообще, эта история яйца выеденного не стоит, главное, Катерина хоть как-то защищена.
Семен получил от Ирины новое задание, предстояло понаблюдать за пареньком, родители волновались, не попал ли сынок в плохую компанию. Такие дела были все же лучше, чем слежка за любовниками.
Проводив мальчишку до подъезда, Семен поехал домой. Отчет напишет с утра, ничего пацан не делал предосудительного, тусовался, как ныне говорят.
Он посмотрел на часы, было около десяти, можно позвонить, не настолько еще поздно.
– Да?
– Катерина, вас беспокоит Семен Иванович Кора.
– С ударением на "о".
– Да. Вы меня помните?
– Как я могу вас забыть, моего спасителя и благодетеля?
– в голосе он расслышал раздражение.
– Зачем вы утруждались? Я не просила вас о помощи!
– О чем вы, Катерина? Вы, в тот момент, не могли просить, вы же были без сознания!
– Я не об обмороке, я о двери!
– закричала Катерина. Вообще-то она не позволяла себе хамства, но сегодня был такой круженый, глупый день, да еще напилась, да еще эта мерзость под дверью, вспоминать не хочется, а Семен, с ударением на "о", прикидывается или туго соображает.
–
Дошло, наконец, сердито подумала Катерина.
– Да, о ней.
– Ну, что же, я повторяю, вам следует непременно поменять дверь, поставить металлическую, вашу можно пинком открыть. Но я не могу вам в этом деле помочь, я не занимаюсь изготовлением и установкой дверей. Вы уже поняли, что я частный сыщик. Я делаю этот вывод на основании того, что вы звонили в наш офис. А номер телефона вы, наверное, взяли у Зуевой Людмилы Васильевны, я правильно предположил?
Или он тупой, или я тупая, или мы оба идиоты.
– Да, правильно! Только не притворяйтесь, что ничего не знаете! Вы ушли, а на следующий день у меня установили металлическую дверь! Я не...
– Правда? Я очень рад, что вы меня послушались! Не годится молодой особе...
– Послушайте, Семен Иванович, я не заказывала дверь, черт побери! Не оплачивала заказ, не делала заявку, и не просила вас этого делать! Сколько я вам должна? Учтите, выплачивать я буду долго, частями!
Семен чувствовал, что Катерина готова заплакать, в голосе проскальзывали истерические нотки. Ему было жаль Катерину, ему хотелось приехать к ней, погладить ее по лысой голове, напоить чаем и посидеть рядом, пока она будет спать. Но признаваться он не собирался, поэтому пришлось ломать комедию дальше.
– Катерина, я не понимаю, в чем вы пытаетесь меня обвинить, - подпустив суровости в голос, строго сказал он.
– Я повторяю, никакого отношения к вашей двери не имею. Завтра с утра я приеду к вам, и вы мне все толком объясните, а там решим, что делать дальше. Отдыхайте, сегодня вы все равно ничего сделать не сможете, а завтра, "чуть свет, уж на ногах и я у ваших ног". Спокойной ночи.
И он повесил трубку!
Катерина с ненавистью швырнула трубку телефона на аппарат. Что за день такой, в самом деле? Агапов не отвечает, наверно с рыжеволосой красоткой развлекается, а я собиралась извиняться, что бросила его. Кто кого бросил?
И еще этот мешок с дерьмом! Подложили именно мне, потому что он лежал под ковриком.
Никогда в жизни Катерина не сталкивалась с откровенной враждебностью, с откровенной подлостью, поэтому ей было противно, плохо, хотелось спрятаться, или вернуть свою обыкновенную серенькую жизнь, где не было Агапова, не было двери, не было дерьма.
Она стояла под душем, когда вновь раздался звонок.
Не буду снимать трубку! Агапов вернулся от своей красотки, и собирается меня воспитывать. Не буду отвечать!
Телефон продолжал надрываться. Катерина накинула халат, взяла трубку и рявкнула:
– Да?
– Получила посылку? Ты то, что в ней. Жди следующую, сука.
Раздались гудки.
Голос был мужским, невнятным, как будто говорили из другого города.
Катерина испугалась. Что я такого сделала? Кому нужно пугать меня? За что меня ударили по голове? И это дерьмо. И угрозы. Я не богатая, не знаю никаких тайн, не знакома с криминальным миром. Все, кого я знаю, обыкновенные порядочные люди.