Ваза

Немудрякина Надежда Ивановна

Катерина очнулась, не закричала, не испугалась его, что ему очень понравилось.

Семен решил, что клиентке необязательно знать о том, что подружка Агапова живет рядом. Прибьет девушку, не дай Бог, с нее станется. Иногда Семен ненавидел работу филера, но надо было на что-то жить, и эта работа была ничем не хуже другой.

В звании майора Семена комиссовали по ранению. Он больше не мог служить. Ему предлагали работу в штабе, но когда он представил, как своими ручищами перебирает бумажки, отказался. Сказал, что едет домой, к матери. Провожали его всей заставой. Ранение в позвоночник, как калекой не остался, удивительно. Если б остался калекой, застрелился

бы. Кто такое тело станет ворочать? Женой и детьми не обзавелся, мать пожилая.

Месяц отдыхал, читал объявления. Встретил как-то бывшую соседку, Иринку, разговорились. Оказалось, она открыла агентство "Русский сыск", следить за неверными мужьями, женами, никакого криминала, никаких трупов. Семен предложил свои услуги, Иринка согласилась.

Иногда работа вызывала брезгливость. Семену трудно было приспособиться к гражданской жизни, еще труднее было наблюдать за человеческими мерзостями. На заставе бывало всякое, но там Семен не вникал в склоки. Служил, охранял границу, ездил к матери в отпуск.

Иринка вначале сомневалась, что у него получится, слишком он заметный, но Семен уверил ее, что умеет быть невидимым и, для примера, рассказал, как она провела весь предыдущий день, не обнаружив его слежки. Иринка расхохоталась, поцеловала Семена, и приняла в штат.

Человек редко когда может заметить слежку, если он ненастороже, если ничего не подозревает.

Людмила Васильевна Зуева отсчитала деньги, расписалась в квитанции, выслушала отчет, и поблагодарила. Вежливая дамочка. И красива, глаз не оторвать.

Семен спустился на шестой этаж, постоял возле двери Екатерины, послушал как она фальшиво, но от души поет, и пошел вниз. Катерина ему понравилась. Он староват для нее, ей всего двадцать семь, ему почти сорок.

Не стоит даже пытаться заводить знакомство. Такой увалень не может иметь семью. Мать пристала, когда он жениться, да когда. Никогда. Но расстраивать мать не хочется, поэтому отговаривается, что никто замуж не идет. Мать соседку Нину привечать начала. Сорок три года, вдова, женщина интересная, но душа не лежит. Лучше холостяком побыть.

Семен вышел из подъезда, сел в "Ниву", что выделило ему агентство "Русский сыск" и поехал в офис, сдавать деньги. Ирина уважала финансовую дисциплину, все поступления проходили через бухгалтера, а Семен был настолько щепетилен в денежном вопросе, что ему даже не приходило в голову, что можно часть гонорара оставлять себе. Зарплата у него была хорошая, за два года работы он накопил на машину, но не покупал, обходился "Нивой", им с матерью было надо немного.

Офис находился на Измайловском проспекте. Семен сдал деньги, получил зарплату, выяснил, что завтра у него выходной. Клиентов пока нет. Он попрощался и поехал в фирму, занимающуюся изготовлением и установкой металлических дверей.

Дверь он выбрал, договорился об установке, назвал адрес, заплатил и поехал домой. Он считал, что поступает правильно. Молодая девушка живет в квартире одна, мало ли что, защитить некому. Семену даже в голову не пришло, что он вмешивается в чужую жизнь.

За время ее отсутствия, пыль нанесла решительный удар по мебели, цветам, книгам. Мебели особой конечно не было, диван-кровать, чтобы его разложить, требовалась немалая сила, спинка с грохотом падала. Складывать диван также надо было с усилием. Новый диван маячил где-то в мечтах, расписанных на четвертое тысячелетие. Телевизор был куплен в кредит, небольшой "Фунай", зато с дистанционным управлением. Еще стояли два кресла, одно неприлично скрипело, когда в него садились,

а другое потеряло колесико, поэтому стояло вплотную к стенке, вместо колесика Катерина подложила деревяшку. Если его не двигать, можно пользоваться. Над диваном висело бра. У противоположной стены стоял двухстворчатый шкаф с нижним выдвижным ящиком. Шкаф Катерине нравился, хотя он совершенно не вписывался в обстановку, потому что был почти новый, ему всего три года. На подоконнике Катерина держала цветы, но поскольку особо в них не разбиралась, это у нее мама была спец, то приобрела такие, которые почти не требовали ухода. Однажды у нее кактус покончил жизнь самоубийством, сбросившись с окна, поэтому их она больше не заводила. Она знала, что кактусы поливать не надо. И не поливала. Бедняга не выдержал. Катерина была абсолютно уверена, что он сделал это сам. Форточка была закрыта, живет она одна.

У шкафа стояла этажерка. Она досталась ей в наследство вместе с бабушкиной квартирой. Этажерка имела шесть полок, стоечки были резными, пыль выковыривать из них было мучительно, но они радовали глаз. На этажерке Катерина размещала библиотеку. Еще у Катерины был синтетический палас салатного цвета с абстрактным рисунком. Палас не грел ноги, но создавал видимость уюта. Не богато, зато все свое, да и много ей не надо.

За уборку Катерина принялась с удовольствием, напевая под нос любимые романсы. И не переставала думать о странном Семене Ивановиче, о Стасе, который разрешил так себя называть, а ее именовал Катькой, и было вовсе не обидно. О том, что надо позвонить маме, они созванивались пару раз в неделю. И на службу надо позвонить, вдруг дают зарплату? Новости узнать. Вечером зайти к соседям, попить чай, поболтать.

Милейшие Мария Егоровна и Алексей Павлович. Им по восемьдесят лет. Глядя на них, Катерина верила, что можно жить долго и без маразма. Они болели по очереди, один поправлялся, сваливался второй. Болезней у них было много, квартира напоминала аптеку и пункт скорой помощи в одном флаконе. Соседи нравились Катерине тем, что о болезнях не распространялись, обсуждали политику, сплетничали о соседях, и серьезно заявляли, что помрут в один день.

Еще они, по секрету друг от друга, просили Катерину присмотреть за другим, когда тот или другой первым покинет этот мир. Она пообещала. А дома поплакала. Просто так, от чувств и от жалости. Мария Егоровна никогда не выходила из спальни без макияжа, Алексей Павлович никогда не выходил из спальни без галстука.

Для уборки они наняли девочку Галю с четвертого этажа. Гале было шестнадцать лет, она нянчила сестренку трех лет и своего сына, которому было уже восемь месяцев. Галин парень служил на Кавказе, его ждали домой. Он почему-то не ехал, Галя вся извелась. Ее родители с трудом могли обеспечить семью, поэтому Галя подрабатывала по соседям. Катерина видела ее во дворе с детишками, и ей становилось жаль худенькую серьезную девочку и немного завидно.

Завершив уборку, Катерина прилегла. Не стоит пока перенапрягаться, вчера повеселилась, сегодня в обморок свалилась.

Стас поехал в нотариальную контору, снял копии с договора и сметы, заверил, заехал на почту и отправил заказное письмо на свой адрес. Затем вернулся в клинику. Машка лежала на диване, смотрела телевизор.

– Вставай. Вот тебе договор и смета. Делай свое дело, получай гонорар. Сколько тебе заплатят?

– Пятьсот. Дело плевое.

– Куда тебя отвезти?

– Я и сама доеду.

– Где ты живешь? Куда тебя отвезти? Я не намерен упускать тебя из виду.

– Почему?