Вавилонская башня
Шрифт:
— То есть как это соскочат? — возмутился Третий.
— С нашими деньгами? — разозлился Второй.
— Конечно с нашими. И не только с нашими.
— Надо немедленно вернуть наши деньги, — посоветовал Второй.
— Ты забыл, про главный закон коммерческой организации: — любое действие должно заканчиваться прибылью.
— Понимаю! — обрадовался Третий, — Надо их развести!
— Ну, на счёт развести, ты немножечко опоздал. Это они нас развели. Надо просто забрать своё и ещё немножко в качестве прибыли.
При этом шеф так показал руками это "немножко", что стало ясно, — трактовать его следует, однозначно — всё.
— Как твои бойцы в Ленинграде поживают? — спросил он у Третьего.
***
Александр закончил тренировку и
Зайдя в его маленький кабинетик, Александр по-привычке плюхнулся в угол небольшого дивана и стал ждать, когда начальник начнёт рассказывать о новой группе, которую придётся тренировать. Однако тот говорил о чём угодно, только не о деле. Шеф долго говорил о политике, об ошибках Горбачёва и ГКЧП, но когда дело дошло до распада Советского Союза, Александр не выдержал и остановил начальника.
— Петрович, что ты ходишь всё вокруг да около, говори — зачем вызывал?
— Боюсь, что ты неправильно меня поймёшь.
— Да как же мне тебя понять, коли ты ничего не говоришь? Говори, постараюсь понять.
— Наш кооператив, — опять начал издалека начальник, — называется частное охранное предприятие. Из названия видно, что оно должно охранять. В связи с тем, что сейчас бывшие милиционеры становятся бандитами… — начальник замялся.
— Ты хотел сказать, что бывшие бандиты должны стать милиционерами? Я правильно понял?
— Саша я эту перестройку не делал, — начал оправдываться начальник, — мы просто обязаны выжить в этом кошмаре.
— Причём тут перестройка? Менты и в советские времена мало отличались от бандитов. Ты же знаешь мою историю? Сначала дали срок ни за что, а потом добавили ни про что.
— Короче, наш клиент попал в беду. Обобрали его по полной программе. Сделали всё так, что по суду ничего не получишь…
— Дальше можешь не продолжать. Всё понятно.
— Отбери себе человек десять бойцов и отправляйся в командировку в Москву.
Первопрестольная полностью оправдывала своё название. Она действительно была первой. В восемнадцатом, девятнадцатом и в начале двадцатого веках Петербург задавал моду всей стране: Оттуда шли импульсы становления и создания величайшей империи мира. Сюда стекались знаменитые художники, учёные и архитекторы. В Петербурге отдавались приказы на создание регулярной армии и флота. В этот город пешком, почти босяком, из Архангельской глубинки пришёл гений, прославивший державу. После революции, Петрограду пришлось отдать пальму первенства, но это пошло только на пользу державе. Получив в наследство полностью разоренную страну, Москва сумела сделать из неё сверхдержаву, по силе и могуществу сравнимую разве что с США. Что же касается богатства, то тут конкурентов не было вообще. Москва могла щедро одарить любое государство, которое более менее лояльно относилась к России. Правда водился за столицей один грешок: озолотить могла любого, только не свой народ. Свой мог терпеть, а потому ждал светлого будущего и, не дождавшись, умирал. Рождались новые поколения, тоже ждали и тоже умирали. Правда таким же грехом страдала и молодая столица, так что в этом отношении они были на равных. Первопрестольная, припоминая годы, когда была развенчана по милости детища Петра, как бы припоминала ему годы своей утраты и всячески принижала достоинства молодого города. Однако принизить достоинство молодой столицы было делом непростым. Одна только героическая блокада чего стоила! О науке и культуре и говорить нечего, Ленинград перед Москвой всегда выглядел куда привлекательней. Именно поэтому этот город формально хоть и не был столицей, но всегда стоял не только рядом с ней, но даже на одном уровне. Эту несправедливость удалось устранить только когда первым секретарём обкома партии Ленинграда был Григорий Васильевич Романов. Горделивому городу было указано на его место: он встал в один ряд с остальными областными центрами России. Двоевластие закончилось, и Москва воцарилась одна, превратившись в государство в государстве. Ленинградцев это разумеется раздражало, и они недолюбливали москвичей, хотя и скрывали это. Если по телевидению передавался прогноз погоды, и в Москве обещалась погода лучше, чем в Ленинграде, то ленинградец обязательно скажет: " вот, гады, что хотят, то и делают",
То, что Москва была государством в государстве, Александр почувствовал сразу. Инструктор кооператива со своей командой, которую, здесь в Москве называли братвой, поехал в офис фирмы, с которой предстояло разобраться. Увы, но юридический адрес, который ему дали, оказался вымышленный. На улице не было не только фирмы, но даже дома, который следовало разыскать. Александр отпустил своих помощников погулять в городе, а сам отправился в банк, интересы которого ему предстояло защищать. Расчёт был простой: дождаться, когда сотрудник фирмы принесёт в банк документы, сесть ему на хвост и узнать истинное местонахождение интересующей организации. Самым тяжёлым было маскироваться в банке под клиента. "Светиться" он не хотел, а болтаться в операционном зале много часов, и при этом не обратить на себя внимания было почти невозможно. Александр просмотрел все журналы лежащие на журнальном столике, прочитал все инструкции Центробанка, прикрепленные скотчем на стёклах операционисток, но нужного клиента не было. Саша стал изучать образец договора кредитования, висевший на стеллаже, всё время косясь на нужное окошко. Как только подходил клиент, сыщик весь превращался в слух, пытаясь услышать название фирмы из уст клиента. Как только выяснялось, что это не та фирма, которая интересовала Александра, он снова начинал изучать образец кредитного договора.
— Вы интересуетесь кредитом? — раздался рядом бархатный девичий голосок.
Александр оглянулся назад и увидел девушку, смотрящую на него своими огромными, чёрными глазами. Маленький ротик слегка улыбался, оголяя жемчужные зубки, великолепные волосы были уложены на голове в виде короны, что придавало божественному созданию царственный статус. Белоснежная кофточка так облегала стройную фигурку, что казалось, будто её совсем нет. Ножки, исходящие из-под коротенькой юбочки, казалось, были выточены из мрамора. Ажурные рукавчики скрывали под собой такое же произведение искусства. И хотя ручек видно не было, воображение само воссоздавало образ прекрасный и неповторимый, ибо в общем контексте ничего другого представить просто невозможно.
— Вас заинтересовал кредитный договор? — повторила свой вопрос девушка.
— Да, — почему-то ответил Саша.
— В таком случае пройдёмте со мной, — девушка своей точёной ручкой показала, куда надо было следовать.
Александр уже забыл, что делал в банке, его больше не интересовали клиенты. Вся его воля была поражена маленькой девушкой.
— Вот суда, пожалуйста, — девушка открыла дверь с надписью "начальник кредитного отдела".
Александр, как завороженный прошёл в кабинет и сел на стул. Девушка села за стол напротив Саши и положила кредитный договор.
— Наш банк… — начала она.
Но Сашу договор не интересовал. Он вдруг понял, что этот проклятый стол вдруг скрыл от его глаз половину божественного создания. "Да кто же придумал это!? — негодовал он про себя. — Кому могло прийти в голову считать, что закрывать от глаз смертных божественную красоту это нравственно!? Почему не отменят эти средневековые правила? Зачем они нужны?".
— Вам всё понятно? — вернул его в этот мир ангельский голосок.
— Да, то есть, нет, — ответил Саша.
Девушка рассмеялась. О, такого смеха Александр не слышал никогда в своей жизни! Это был горный ручей, журчащий майским утром. Это был хрусталь, рассыпанный на стеклянный стол. Это было чудо, которое мог создать только господь бог!
— Так да или нет? — спросила она сквозь смех.
— Нет.
— Что вам непонятно?
— Как вас зовут? — спросил Саша.
— Таня, — ответила девушка.
— Теперь да.
— Тогда вы можете забрать текст договора с собой и обдумать наше предложение. А сейчас мы можем подписать соглашение о намерениях. Если вы решите заключить с нами договор, банк сделает хорошую скидку.