Вавилонская башня
Шрифт:
— Маша, ну не воровать же ему идти? Неужели ты не видишь, что нам не устроиться на работу?
Аргумент мужа оказался очень серьёзный. Перспектива того, что сын в конечном итоге, помыкавшись, но так и не найдя работы, вынужден будет встать на уголовный путь, сразу же высушила слёзы матери.
— А где это, Сашенька? Адрес у тебя есть?
— Ну а как же? Я его в свою книжку записал.
Александр подошёл к письменному столу и выдвинул ящик. Пошарив там рукой, он вытащил ящик из полозьев и положил его на стол. Перебрав все бумаги, которые там были, он подошёл к обеденному столу
— Что ты ищешь? — поинтересовался Николай.
— Адрес. Я его в записную книжку переписал.
— А какая книжка? — спросила Маша.
— Да ту, что вы с папой мне подарили: кожаная с барельефом медного всадника.
Отец встал и выдвинул второй ящик. Скоро вся семья была вовлечена в поиски. Обыскали практически всё: даже проверили содержимое ящиков буфета, где находилась только посуда. Всё напрасно — книжки не было. Александр залез под кровать и стал доставать оттуда коробки с обувью.
— Саша, ну это уж слишком! Не мог же ты её к ботинкам положить?
— Мама, ну куда-то она делась?
— А может быть ты её в Кемерово оставил? — спросил отец.
— Я её три дня назад вот в этот самый ящик положил. — Саша снова выдвинул ящик, с которого начались поиски.
— Мы там уже четыре раза смотрели, — сказала Маша.
Александр, расстроенный сел за письменный стол и, не зная, что делать дальше, уставился в одну точку.
— У тебя в этой книжке что-нибудь ценное было? — спросил отец.
— Там всего одна запись — адрес участка, где работает Игорь.
Видя, что сын очень расстроен, Николай взял инициативу в свои руки.
— Ты говорил, что адрес был переписан в записную книжку. Откуда?
Лицо Александра неожиданно просияло.
— Точно! Я же его с листка переписал!
— А листок где? — спросила мать, но было поздно, Александр вытащив из шкафа пиджак, снимал его с вешалки.
— Вот он, родимый! — улыбался Саша.
Два пальца его правой руки залезли во внешний нагрудный карман пиджака. Лицо выражало такое блаженство, что можно было подумать, будто Александр сейчас вытащит оттуда лотерейный билет, на который выпал выигрыш, как минимум "волги". Однако выражение блаженства неожиданно сменила гримаса ужаса. Уже не два пальца, а вся пятерня умудрилась забраться в маленький карман пиджака — адреса не было. Такая же участь постигла все карманы — пусто, обыскали карманы всей одежды, которая была в доме — всё напрасно.
— Достаточно, — сказала мать, — адреса в доме нет. Больше искать негде. Я предлагаю написать письмо тёте Даше. Она знает, где работает её сын.
— Дело в том, что после смерти дяди Лёши, Игорь хотел свою мать перевести к себе.
— Может быть, он ещё не перевёз? — понадеялся отец.
— Уже перевёз, — сказал Александр и оторвал листок от висящего на стенке календаря.
— Можно, конечно, съездить в Кемерово и опросить соседей, — робко предложила Маша.
— Мама, ты прекрасно знаешь, что на это у нас нет денег.
— Надо ждать, когда Даша нам напишет. Тогда по обратному адресу…
— Коля, первый ближайший праздник это седьмое ноября, но
Когда судьба бьёт человека наотмашь, тот, как правило, тот либо получает инфаркт, либо того хуже — накладывает на себя руки. Но это в том случае, если человек не русский. В нашем случае, всё гораздо проще: его следует искать в пивной или заведении аналогичного типа. При этом совершенно не обязательно, что у человека нет денег. Русский человек может украсть, ограбить, убить, в крайнем случае, но отказать человеку, попавшему в беду, в корке хлеба, глотке воды, сигарете или стакане водки — это слишком. Такого не может быть, потому что не может быть никогда, потому, что тогда он только числится русским, а на самом деле в его генах можно найти чёрт знает чего, не дай бог, конечно, но даже и английскую кровь. Англичане те могут, те, если надо, и через мать родную перешагнут.
На Владимирском проспекте, недалеко от театра "Ленсовета" как раз для таких целей и существовал пивной бар "Жигули". Именно там человеку, попавшему в беду, завсегдатые дадут и корку хлеба и глоток пива, а если горе большое, то под столом в кружку с пивом и водочки добавят.
Если и на трезвую голову в полумраке с сизой табачной завесой ничего не было видно, то по пьяному делу уж и думать нечего — слышно только, как за окнами грохочут трамваи своими железными колёсами, да как официант противным голосом требует посетителя, которого вдруг потянуло в сон, расплатиться.
— Уважаемый, когда расплачиваться будем? — как вилкой по тарелке скрипит его противный голос.
— Что ты к человеку пристал? Не видишь горе у него?
— А кому сейчас легко? — скрипит официант. — Платить всё равно надо.
— Отстань! — снова одёрнули официанта. — Заплатим, не беспокойся. Ты нам пивка лучше принеси с водочкой, да рыбки солёненькой.
— Сей момент! Только у нас бар пивной, водки не полагается!
— Ты что ж нас, мать твою, за басурманей каких или может за англичан принимаешь?
— Не извольте беспокоиться, сейчас всё будет сделано!
И вот пиво, которое только в прейскуранте называется Жигулёвское, разбавленное, по словам официанта, Столичной водкой, а на самом деле самым дешёвым сучком, называемым в народе "коленвал" ставится перед носом Александра.
— Тебя как зовут, друг? — слышится чей-то голос.
— Александр, — отвечает он, даже не зная кому.
— Саша, давай выпьем.
— Давай.
Кружки поднимаются, слышится сильный выдох, а потом характерное бульканье.
— Хорошо! — говорит Саша.
— Хорошо! — повторяет друг. — Давай повторим!
Процедура повторяется. Кружки ставятся на стол и руки пытаются ухватить солёненькую рыбку, но та двоится в глазах и с первого раза не даётся.
— Саня, ты своей рукой в мою кружку залез, — смеётся друг.
— Тогда ты залезь в мою.
Новые знакомые смеются и недавние неприятности уходят куда-то далеко, далеко.
— Так на чём мы остановились? — перестаёт смеяться друг.
— Как я могу остановиться, если я некуда не иду, — не понимает Александр.