Вавилонская башня
Шрифт:
— Вот я не понимаю, — обратился он ко всем, — что значит социализм с человеческим лицом?
— Выходит, что мы всю жизнь с нечеловеческим жили? — поддержала его Маша.
— На своё бы лучше посмотрел, — зло сказал Николай. — У самого лицо обгажено, вот он и считает, что у всех такое же.
— Да тише ты! Мало что ли сидел за это? — одёрнул товарища Кузьма.
— А что я такого сказал? Просто на таком высоком посту можно было и вывести родимое пятно.
— Они не выводятся.
— Прямо! — Николай закатал
— Причём тут татуировки? Я говорю, думай, что болтаешь.
— Ничего страшного. У нас сейчас, это, как его? Плю, плю…
— Плюрализм, — помог Василий.
— Тьфу ты господи! — сплюнул Николай, — слава и те не наши — американские. Слушать противно.
На соседней скамейке разговор шёл явно не о политике.
— Надо как-то сообщить им, — сказал Андрей.
— Представляете, какой это будет для них удар? — Николай с сожалением посмотрел на родителей.
— Шило в мешке не утаишь. Узнали мы, узнают и они, — рассуждал Александр, — только неизвестно при каких это будет обстоятельствах. А сейчас мы рядом и вон скорая помощь на всякий случай дежурит.
— До этого не дойдёт, — уверенно сказал Андрей, — они ещё не старые.
С плюрализмом, слава богу, было покончено, оставалось разобраться с застоем.
— Я понимаю, у Брежнева был застой, у Черненко, у Андропова, но этот-то молодой! О каком застое может идти речь?
— Имеется в виду застой экономический, — объяснил Василий.
— Полный бред, — не выдержал Кузьма. — У самой богатой страны мира экономический застой! Чего не хватает?
— Мозгов! — вставила своё слово Маша.
— Во, во! Тебя бы туда! Ты бы своей метлой им бы мозги прочистила! — засмеялся Николай.
— А что? Во всяком случае, хуже бы не было, — ответила Маша.
— Да, хуже просто некуда! — согласился Василий. — Смешно сказать, в самой богатой стране мира — продовольственные карточки. Прямо как в блокаду!
— В Японии, где кроме камней вообще ничего нет, где атомная бомбардировка была, люди живут по-человечески, а у нас? — продолжал возмущаться Кузьма.
— Интересно, что бы про всё это командир сказал? — задумался Василий.
— А вы знаете, что ему в этом году восемьдесят восемь лет исполнилось, — сказала Маша. — Я телеграммой поздравила, а он даже не ответил.
— Совсем старый стал. Надо бы навестить, — предложил Василий.
— Уж больно далеко его Кузьма загнал. Надо же, так и живёт в Сибири.
— В этом году обязательно навестить надо, — согласился Кузьма, — а то ведь и не успеть можно, возраст не шуточный!
— Типун тебе на язык! — зло посмотрел на него Николай. Он глянул на соседнюю скамейку и махнул рукой.
К ветеранам подошли сыновья и, пряча свои лица от родителей, стали переминаться с ноги на ногу, будто были в чем-то виноваты перед ними.
— Вот, что ребята, — начал Николай, —
— Лететь надо завтра, — прервал отца Александр, — билеты уже заказаны.
— Почему завтра и почему обязательно лететь? — не понял Николай.
— Господи! Горе-то какое! — вдруг раздался крик Маши. — Сглазил-таки, окаянный!
Женщина побледнела, повернулась в сторону храма на крови и перекрестилась. Её ноги задрожали и она плавно, как в замедленной съёмке, повалилась на землю. Милиционер, дежуривший у вечного огня, подбежал к Маше и стал поднимать её.
— Отойди, сержант, это наше дело.
Трое мужчин подняли женщину и отнесли к скорой помощи. В машину сели ещё Николай и Александр. На крыше автомобиля загорелись синие мигающие фонари и скорая уехала. Через несколько минут на освободившееся место, как бы случайно, припарковалась другая карета скорой помощи. Праздник на Марсовом поле продолжался.
***
Чёрная "Волга", чуть притормозив у перекрёстка, пересекла двойную сплошную линию и выехала на полосу встречного движения. Милиционер вместо того, чтобы остановить нарушителя, вытянулся перед, пролетающей мимо него машины, и отдал честь.
— Не боишься? — спросил водителя пассажир, сидящий на заднем сидение.
— Кого? — переспросил водитель, — ментов?
— Журналистов. У нас ведь сейчас гласность.
— А для чего я затемнённые стёкла поставил? Вас никто не узнает.
— Хитрый ты парень, как я погляжу.
— Андрей Васильевич, разрешите высказать своё мнение?
— Валяй.
— Помните, вы вчера в Ленинграде были на Марсовом поле?
— Ну и что?
— К сожалению там не было затемнённых окон.
— Тебя что-то смущает?
— Вы встречались там с человеком, как бы выразиться помягче…?
— Ну, что там за церемонии? Называй вещи своими именами.
— Вы встречались с человеком, который может вас скомпрометировать.
— Кого ты имеешь в виду?
— Ферзь младший и Ферзь старший.
— Ты считаешь, что они могут скомпрометировать?
— Это же уголовники!
— Как знать, как знать! — задумчиво сказал пассажир, — может так случиться, что именно знакомство с людьми такого плана вскоре будет престижно.
Водитель от этих слов даже вздрогнул. Машина резко вильнула и чуть было не врезалась во встречный грузовик.
— Ты руль-то держи! А то ещё убьёшь, не дай бог!
Автомобиль выровнялся и сбавил скорость.
— Что же теперь будет, Андрей Васильевич?
— Если себя хорошо вести будешь, то ничего не будет. Как возил меня, так и возить будешь.
— Так ведь в магазинах ничего нет. Люди злые, как волки ходят…
— Если как волки, значит им придётся дать кого-нибудь съесть. Главное, чтобы этими кто-то мы не оказались.