Вавилонская башня
Шрифт:
— Странно, я раньше этого не знал. Неужели это название не прижилось?
— Не только это. Улица Дзержинского, например. Коренной ленинградец всегда скажет — Гороховая.
— Ей тоже вернули старое название?
— Нет, пока во всяком случае.
— Интересные люди Ленинградцы, город три раза имя менял и всё прижилось, а улица не прижилась.
— Разве в Москве по-другому? Вы знаете проспект Горького?
— Конечно.
— А как её москвичи называют?
— Тверская.
— Вот
Автомобиль подъехал к Аничкову мосту и повернул на Фонтанку.
— Вот тот дом, — стал показывать пальцем Василий.
— Куда подъехать? — спросил водитель.
— Вон к тому подъезду.
— Ленинградец так никогда не скажет. Надо говорить — к парадной.
Машина затормозила. Как не жалко было расставаться с новыми знакомыми, но путешествие подошло к концу. Василий попрощался с новыми друзьями, обменялся адресами и вышел из автомобиля.
Церемонии встречи старых друзей, как правила, проходят по одному и тому же сценарию: объятия, стол, сытный обед и рассказы, рассказы, рассказы.
По мере того, как Василий рассказывал про выполнение поручения Кузьмы, у бывшего прокурора лицо становилось всё мрачнее и мрачнее. Наконец он не выдержал и прервал рассказчика.
— Зачем же ты Маше по телефону звонил?
— А кому же мне звонить? Твой телефон не отвечал.
— По телефону вообще нельзя было звонить: ни мне, ни Маше.
— А как же тогда?
— Мы же говорили, что информацию нужно перепроверить.
— А я что сделал?
— Как же ты перепроверил? Получил ты её от полковника МГБ, а перепроверил у того же полковника.
— Полковник был другой.
— Зато МГБ тоже самое. К тому же одна информация отличается от другой.
— Чем отличается? — спросила Маша. По-моему никакой разницы нет.
— В первом случае Василию сказали, что уголовное дело было возбуждено, а потом закрыто, а теперь выяснилось, что его вообще не было.
— Точно. А я даже не обратил на это внимания!
— Стареешь. В отряде ты замечал любую мелочь.
— Там были враги, вот и приходилось относиться ко всему с подозрением.
— Здесь тоже не друзья, — проворчал Кузьма.
— Ты думаешь, что…
— Я ничего не думаю. Просто надо быть поосторожней.
Маша, заметив, что разговор вот-вот может скатиться за ту черту, где его можно будет характеризовать как антисоветский, решила разрядить обстановку компромиссной позицией.
— Кузьма, мне кажется, ты сгущаешь краски. Вася же сказал, что полковник был другой. Один человек сказал было дело, другой, что его вообще не было. Разница невелика. Неужели ты думаешь, что они прослушивают наши разговоры?
— Во всяком случае, не исключаю этого. Вы
— Конечно. Иначе как я мог объяснить Маше необходимость моего приезда?
— Я надеюсь, что о том, где он сейчас живёт разговора не было?
— Я только сказала, что он в Кемерово, — виновато сказала Маша.
— А эти твои попутчики… Ты думаешь они просто так вертелись в поезде?
— Кузьма, но попутчики есть в любо поезде.
— Есть в любом, но мы всегда должны исходить из самого наихудшего варианта.
— Что же тогда нам делать? — спросила Маша.
— Предупредить командира о возможной опасности.
— Надо позвонить ему?
— Боже упаси! — воскликнул Кузьма. — Ножками, ножками.
— В Сибирь?
— А куда же ещё? Я утрирую, конечно. Поеду на поезде, и желательно без попутчиков.
— Я тоже поеду, — тут же предложил Василий.
— И я, — сказала Маша.
— А с детьми кто останется? — не согласился Кузьма.
— Они уже большие мальчики, справятся. А на работе я договорюсь.
И снова колёса отмеряют свои метры, снова за окнами мелькают леса, полустанки и поля, снова пассажиры рассказывают друг другу истории из своей жизни, но теперь это не посторонние люди, а фронтовые друзья, которые мчатся на выручку своему командиру.
Кузьма, подозрительно просверлив своим взглядом, наверное всех пассажиров поезда, успокоился. Слежки обнаружено не было. Бывший чекист позволил себе расслабиться. Он развалился на нижней полке и слушал рассказ Василия про партизанские годы.
Полковник МГБ тоже успокоился. Он позвонил в Кемерово и предупредил местных чекистов о приезде гостей. Пока они ехали в поезде, можно было отдохнуть — никуда не денутся. Ну а потом — последний штрих: троица ротозеев приведёт чекистов к белогвардейскому дезертиру и мышеловка закроется. Арестованных обвинят в каком-нибудь антиправительственном заговоре, а он полковник МГБ получит повышение за отлично выполненное задание. Нет, генерала не присвоят — масштаб не тот, но орден дадут, тут и думать нечего.
Всё наверняка так бы и закончилось, но, к сожалению, а может быть и к счастью не мы управляем обстоятельствами, а обстоятельства нами.
Полковник зашёл в свой кабинет, по обыкновению включил репродуктор, висящий на стене, и стал ждать. Сегодня он отменил все мероприятия, все встречи и оставил только ожидания. Он посмотрел на часы и подумал: "Поезд пришёл два часа назад. Сейчас они должны добраться до барона, а это значит, что с минуты на минуту должны позвонить из Кемерово".
Он посмотрел на телефон, но тот молчал.