Вавилонская башня
Шрифт:
В командирской землянке проходило экстренное совещание, в котором принимало участие всего четыре человека.
— Такой шанс упускать нельзя, прихлопнуть сразу весь командный состав, — вошёл в азарт Ферзь.
— Мне кажется, это авантюра, — говорил Василий.
— Ладно бы если это была просто авантюра. А если это ловушка? — не соглашался Кузьма.
В землянку вошёл боец.
— Товарищ полковник, полицейский прибыл.
— Немедленно его ко мне! — скомандовал командир.
Через минуту полицейский стоял в землянке и докладывал всё, что удалось узнать по заданию командира.
— Идите, — сказал он полицейскому.
— Выходит Политрук не наврал, — сказал Ферзь.
— Выходит, нет, — согласился Кузьма.
— Жить хочет, сволочь, — поддакнул Кузьме Василий.
— Там нас будет ждать засада, — твёрдо сказал командир.
— Почему засада, разве сведения не подтвердились? — не понял Ферзь.
По виду остальных было ясно, что командира не понимали остальные участники совещания.
— Полицейский получил задание сегодня, — начал пояснять свою точку зрения полковник, — и сегодня это задание выполнил. Если учесть, что сбор командного состава проходит в обстановке строжайшей секретности, то любопытство полицейского не могло быть незамеченным. Отсюда можно сделать один вывод — противник был заинтересован, чтобы эта информация попала к нам. С другой стороны, он проверял эту информацию в различных местах. Немцы не могли предупредить абсолютно всех, следовательно совещание действительно будет, оно проводится в обстановке полной секретности, но так, что об этом знают все, вплоть до рядовых. Поэтому можно сделать только один вывод — там будет засада. Слишком лакомый кусок нам подсовывают. На такой кусок надеются выманить весь отряд.
— Я же говорил, что это ловушка! — воскликнул Кузьма.
Азарт Ферзя сразу исчез.
— А когда эта башня была построена? — спросил он.
— Какая разница? — не понял его Кузьма.
— А всё же?
— Судя по архитектуре в прошлом веке, — сказал полковник.
— А трубы металлические тогда были?
— Причём тут трубы? Не было тогда никаких труб, — сказал Кузьма.
— Как же они тогда срали?
— Ты, что чокнулся? — Кузьма начинал сердиться от этих вопросов.
— Делали каменные тоннели для нечистот, — опять пришёл на выручку командир.
— И как их чистили?
— Слушай, может быть, ты пьяный? — не выдержал Кузьма.
— А ведь это идея! — воскликнул командир. — Сейчас там конечно трубы, но ведь раньше были тоннели, и они наверняка вели к ближайшему водоёму.
Теперь и до остальных дошла гениальная мысль Ферзя.
— Я знаю этот водоём, хотите я вам карту нарисую, — предложил Василий.
Карта была составлена моментально. Опять помогла незаурядная память Василия.
— Теперь у нас одна задача — то, что Политрук немецкий агент, не должен знать никто. Если подступы к сливу нечистот будут свободны, ты, Николай, сам прочистишь эти туннели.
На этом экстренное совещание было закончено.
Надежда умирает последней. Это не просто поговорка, это истина, которая не требует доказательств. Ну, какие шансы были у Политрука остаться в живых? Предатель, изменник Родины, взятый на месте преступления с поличным, по всем законам и понятиям не имел ни малейшего
— Беги, сука. С удовольствием лично удушил бы тебя, но командир решил, что такую грязную работу должны сделать немцы.
Политрук даже не подозревал, что умеет так быстро бегать. Ноги несли его как крылья. Он не замечал на своём пути ни канав, ни завалов. Ему казалось, что вот сейчас грянет выстрел, и он упадёт. Никто даже не похоронит его. Дикие звери разорвут мёртвое тело и растащат кости. Но выстрела не было. И только когда ноги вынесли его на дорогу, Политрук успокоился. Надежда, которая не покидала его в такой безвыходной ситуации, оправдалась. Политрук отдышался и уже спокойно пошёл по дороге.
— Хальт! Аусвайс! — послышался окрик.
Пётр обернулся и увидел дух немецких полицейских. Он достал из голенища сапога свой пропуск и протянул солдатам.
— Доставьте меня срочно в штаб к штурмбанфюреру Шольцу, — попросил он.
Шольц внимательно выслушал рассказ своего агента.
— Это ты здорово с заложником придумал.
— У меня другого выхода не было. Это единственная возможность остаться в живых.
— Да, за такое никто бы не пощадил.
Штурмбанфюрер задумался и улыбнулся.
— Красиво получится — уничтожить весь отряд на глазах у всего начальства. Что-то вроде битвы гладиаторов, ты не находишь?
— Эти гладиаторы не с пустыми руками придут.
— Ну это мы предусмотрели. Встреча будет подготовлена. А мне понравилась твоя идея.
— Какая?
— Я действительно возьму тебя на совещание. После такого шоу, главные исполнители должны раскланяться перед публикой. А я представлю тебя этой публике. Глядишь, кто-нибудь из начальства тебя и приметит. А то и чин дадут. Не век же тебе в агентах ходить? Ну и я лишний раз засвечусь. Как тебе эта идея?
Политрук пожал плечами.
— Зря ты стесняешься. Ты что думаешь, при отступлении ваших полицейских мы с собой потащим? Как бы ни так. Оставим на съедение красным. Другое дело если у тебя чин есть — здесь всё, как положено.
— Да разве я против?
— Значит решено. На совещание идём вместе. Посидишь у адъютанта, если понадобишься, тебя вызовут.
Полковник со своим окружением рассматривали водонапорную башню. Кузьма лежал у провода и ждал команды командира, чтобы привести в действие взрывное устройство.
— Взрывчатки то много заложил? — спросил он у Ферзя. — Надо чтобы эта башня всех их накрыла.
— Обижаешь, начальник. Там не только от башни, от всего квартала ничего не останется.
— Ещё пятнадцать минут осталось, — сказал полковник, взглянув на часы.
— А тоннель прямо внутрь башни идёт? — спросил Василий Ферзя.
— Там даже выход в подвал есть. Я слышал, как они там разговаривали.
— И что они говорили?
— А шут их знает. Лают на своём собачьем языке, ничего не понятно.