Вавилонская башня

Смирнов Александр Сергеевич

— А когда они пойдут?

— Не знаю. Надо с ночи в засаду залечь.

— Ты командиру своему докладывал?

Пётр отрицательно помотал головой.

— Не успел. Дело секретное. Хотел доложить, когда все угомоняться.

— Считай, что уже доложил.

— Так точно…!

— Тихо, — прервал его Кузьма. — Я с тобой пойду. Через три часа выступаем. Вон туда подходи. — Лейтенант показал на кусты, растущие вдоль оврага. Я с тремя автоматчиками подойду.

Пётр залил костёр и направился в свою землянку. Бурный день закончился, отряд погрузился в сон.

Однако

в командирской землянке не спали.

— А тебе-то, зачем это понадобилось? — недоумевал командир.

— А кому ещё? Неужели ты не понимаешь, что он не с проста около меня трётся?

— Вот он и загонит тебя в ловушку.

— Не думаю, что эта охота на меня идёт.

— А на кого же?

— На тебя.

— На меня?

— Так точно. Подходы к тебе ищут. Он к тебе, а я к нему. Такой случай упускать нельзя.

— Ты думаешь, Фрицы для этого целую роту подставить не пожалели? Они же все погибнут!

— Эти гады никого не жалеют: ни своих, ни чужих, — вмешался Василий. — Насмотрелся я — звери, а не люди!

— Нет, наши, конечно тоже не ангелы, но до такого им далеко. Это надо же, сто человек положить, чтобы только в доверие втереться! — удивился Ферзь.

— Да по мне хоть бы они всех положили — нисколько не жалко. Так ты даёшь своё добро, командир? — спросил Кузьма.

— Даю. Давай только мы ещё один отряд пошлём, на всякий случай. Мало ли?

— Полностью исключается, — замотал головой Кузьма. — Если заметит, считай всё дело насмарку.

— Тогда давай я с тобой пойду, тебе же нужны ещё три автоматчика? — попросился Ферзь. — Всё спокойнее будет.

— Нет, нет, — оборвал его полковник. — Политрук должен быть уверен, что Кузьма ничего не подозревает. Поэтому автоматчики должны быть совершенно посторонние люди.

Оберштурмфюрера СС вызвали к командиру поздно вечером. Он зашёл в кабинет и привычно выкинул вперёд правую руку.

— Хайль Гитлер!

— Хайль! — ответил ему штурмбанфюрер. — Подойдите к карте.

Оберштурмфюрер послушно подошёл к столу.

— Завтра после завтрака возьмёте свою роту и прочешите вот этот квадрат. — Штурмбанфюрер очертил круг на карте. — Пойдёте через болото до вот этой балки, после чего выстроитесь в цепь и приступите к выполнению задания.

— Разрешите вопрос, господин штурмбанфюрер?

— Задавайте.

— Зачем идти через болото по узкой тропе, если можно подойти отсюда, — оберштурмфюрер провёл пальцем по карте.

— А чем вам этот маршрут не нравится?

— Здесь мы можем быть атакованы с флангов. На узкой тропе мне не развернуть роту в боевой порядок. А вот здесь противник не сможет нас атаковать на марше.

— Какой противник? Вы что белены объелись, господин оберштурмфюрер? Противники на фронте, а здесь бандиты. Вы поняли — бандиты, а не противники, и вам выделяется целая рота!

Штурмбанфюрер вопросительно посмотрел на своего подчинённого и спросил:

— Вы что боитесь?

Оберштурмфюрер даже опешил от этого вопроса. Обвинение в трусости грозило куда большими неприятностями,

чем встреча с партизанами.

— Как вы могли такое подумать, господин штурмбанфюрер?

— Да? А я уж было начал сомневаться истинный ли вы ариец. Короче, операция носит гриф "совершенно секретно". Все детали согласованы с руководством и пересмотру не подлежат.

Шольц положил перед офицером какие-то бумаги и ткнул пальцем.

— Распишитесь, что вас проинструктировали.

— Офицер, не читая документов, поставил подпись, где показал ему начальник и застыл в ожидании.

— Всё поняли? — строго спросил Шольц.

— Так точно, господин штурмбанфюрер! Разрешите выполнять?

— Выполняйте. И помните о секретности. Никому ни единого звука.

Оберштурмфюрер вытянулся в струнку, опять выкинул вперёд правую руку, крикнул: "Хайль Гитлер", и вышел из кабинета.

Под покровом ночи, когда весь отряд за исключением постов охраны спал, пятеро бойцов покинули расположение лагеря и скрылись в опустившемся тумане. Бойцы, молча, прошли за своим заговорённым разведчиком километра три и остановились. Петр подошёл к Кузьме и спросил:

— Как вам это место? Лучше, кажется, и придумать нельзя.

— Надо рассосредоточится, — ответил Кузьма. — Дистанция двадцать метров.

— Не много? — спросил один из автоматчиков. — Могут обойти с флангов.

— Не обойдут, — Пётр довольно потёр руками. И справа и слева — топь. Единственное, что они могут, так это только ждать, когда их всех расстреляют.

— Начало операции — зелёная ракета, — сказал Кузьма.

Партизаны рассосредаточились и замаскировались. В лесу всё смолкло. Только изредка вдалеке доносился тихий неприятный звук: то болотный газ, вырвавшись наружу, нарушал мёртвую тишину.

Оберштурмфюрер вёл свою роту по заданному маршруту. Его самолюбие было задето. Штурмбанфюрер даже не выслушал его доводов, сославшись, что все детали операции согласованны с руководством. Но доводы молодого офицера СС были не лишены логики. И сейчас, когда рота гуськом шла по узкому перешейку в самом центре непроходимого болота, его точка зрения имела явное преимущество. Если бы начальник не заставил расписаться его в инструкции, оберштурмфюрер несомненно обогнул болото, потеряв на этом часа четыре, зато был бы уверен в безопасности своего манёвра. Сейчас такой уверенности не было. Молодому командиру всё время казалось, что вот-вот из-за кустов раздастся пулемётный треск, и он со своими солдатами бесславно распрощается с жизнью, которая по-существу ещё даже не началась. Опасения усиливались с каждым метром пройденного пути. Офицер уже злился не на начальника, а на себя. Он презирал тот страх, который внезапно овладел им. Презирал, злился, но ничего поделать с собой не мог. И только когда на горизонте появилась заветная балка, страх отпустил его. Оберштурмфюрер остановился и перевёл дух. Рота, следуя примеру своего командира, тоже остановилась. Офицер повернулся к своему помощнику и сказал: