Вавилон

Фигули Маргита

— Пошли пятерых воинов и дай им в проводники двух пленников. Пятеро всегда управятся с двумя. А трех других оставь заложниками.

— Это дельно, — обрадовался царь, — так будет вернее.

Вскоре из лагеря на отменных скакунах отбыли семь вооруженных всадников, среди которых находился и сиппарец с обезображенным лицом.

На остальных пленников надели оковы, которые скобами прибили к деревьям.

Пока войско отдыхало после длительного марша, Валтасар совещался с Наби-Иллабратом. Словно осознав важность момента, царь наконец внял здравым суждениям своего полководца. В тот вечер они о многом договорились. Но несмотря на возражения Наби-Иллабрата,

Валтасар все же не отказался от намерения лично возглавлять передовой отряд.

Перед сном Валтасар вздумал провести учение, но после того как несколько солдат свалилось от усталости, он отпустил воинов и сам отправился отдохнуть. Почти всю ночь царь не сомкнул глаз, глядя на звезды в отдушине шатра.

Забрезжил рассвет, откуда-то издалека пробились первые лучи солнца, густая мгла летней ночи медленно отступала перед ними. Близилось утро, но лазутчики не возвращались. Валтасаром овладело беспокойство. Он упрекнул было себя за то, что не послушался Наби-Иллабрата, но потом махнул рукой, отгоняя черные думы. Видно, не выдержали долгой дороги или погибли от персидских стрел — худшее, что могло с ними случиться. Надо подождать еще час, а затем трубить сигнал к наступлению.

И царь повалился на ложе, окруженное многочисленной стражей. Сперва он бодрствовал, но вот наконец смежил веки — телохранители словно растаяли, и Валтасар погрузился в сон, дыша прохладным воздухом севера.

Ему приснилось, как к его ложу подкрался жрец. Пристально глядя на царя, он спросил, знает ли Валтасар человека с изуродованным лицом, которого послал во вражеский стан.

— Я никогда его не видел, — пробормотал Валтасар, заставив телохранителей обернуться.

Жрец стоял перед ним как воплощение ужаса. Лоб Валтасара покрылся испариной. Капельки пота поблескивали в пламени факелов, будто мерцающие звезды.

— Так знай же, царь Вавилона, что это был персидский шпион, он сам обезобразил себе лицо, чтобы провести тебя.

Валтасар заметался и глухо застонал; пошарив вокруг рукой, он сел.

Растерянно озираясь, спросил:

— Я спал?

— Спал, царь царей, — ответил главный телохранитель.

Тогда он закричал:

— Разве не известно вам, что сейчас не время спать?

И, сбросив покрывало, Процедил сквозь зубы:

— Еще не вернулись? Ступайте поглядите. Я видел дурной сон.

Двое телохранителей удалились, чтобы оглядеть окрестности.

Едва они вышли за шатер, как увидели на склоне холма, под прикрытием которого стоял царский шатер, с трудом ползущего на животе человека. Телохранители вскинули было луки, но человек в изнеможении зарылся лицом в жухлую траву и остался недвижим. Видимо, силы его были на исходе. Солдаты подбежали к нему. Несчастный не мог шевельнуть языком. Тогда они внесли его в шатер и влили в рот несколько капель гаомы, которая ненадолго привела его в чувство. С трудом выговорив одно-единственное слово: «Персы!» — неизвестный испустил дух.

В шатре поднялась суматоха, Валтасар похолодел от ужаса. Вскочив с ложа, он приказал трубить тревогу.

Наби-Иллабрат предлагал прежде выяснить, по какой причине умерший помянул персов, чтобы зря не поднимать панику. Покажись персидское войско в виду лагеря — халдейские дозоры на Холмах давно бы уже дали о нем знать.

Но Валтасар кричал:

— Трубите тревогу!

Приказ был тотчас исполнен. В лагере затрубили горны. Полки во главе со своими военачальниками в положенный срок изготовились к бою.

Валтасар надел доспехи и собрался лично выступить

во главе передового отряда. Все увещевания Наби-Иллабрата передать командование ему были тщетны.

— Ты легкомысленно подвергаешь себя опасности, — убеждал царя Наби-Иллабрат.

— А разве не ведомо тебе, что я сын богов, которые сотворили меня бессмертным? Или ты… — он лукаво сощурил глаза, — не надеешься на мою опытность?

— Нет, ваше величество. Но я знаю одно — в тяжкую годину Вавилония нуждается в царе, он — ее опора.

— Ты беспрестанно думаешь о моей смерти… А ведь у войны бывает два исхода — смерть или победа!

— Да ниспошлют боги тебе победу!

— Конечно, — кивнул Валтасар и крикнул слугам: — Котурны!

Ему натянули на ноги кожаные, обитые золотом котурны.

Когда их закрепляли, Валтасар спросил насмешливо:

— Разве у Кира такие есть?

Наби-Иллабрат промолчал. Он отвернулся от царя, и взгляд его упал на лицо мертвого, которого солдаты как раз выносили из палатки.

Вглядевшись, он узнал в нем одного из семерых лазутчиков, посланных Валтасаром на север. Наби-Иллабрат мучительно раздумывал — что же случилось, но суетня вокруг Валтасара нарушала ход его мыслей.

Царь велел подать самое роскошное свое ратное одеяние и, пока его облачали, похвалялся, оглядывая себя с довольным видом:

— Пусть Кир увидит, каков вавилонский царь. Пусть увидит, спесивец.

Мысли Наби-Иллабрата снова обратились к погибшему.

Действительно, случилось то, чего можно было ожидать — человек с изуродованным лицом был шпион, и не кто иной, как сам Забада, возглавивший после Устиги персидских лазутчиков в Вавилонии. Когда армия Валтасара двинулась на север, он тайком последовал за нею с четырьмя подкупленными халдеями, чтобы, улучив момент, обойти вавилонское войско и предупредить персов, но остановка Валтасара под Холмами помешала осуществить этот замысел. Из опасения попасть в руки лазутчиков Итары или дозорных какого-нибудь халдейского сторожевого отряда, Забада изуродовал себя и рискнул податься к Валтасару, надеясь обмануть его. Замысел удался. Заманив сопровождавших его солдат в ловушку, он убил их, а сам благополучно добрался до Персидского войска, находившегося между Сиппаром и Описом. Так Киру стало известно о намерении халдейского царя внезапным ударом остановить его продвижение на юг, и под утро вместо Забады к лагерю халдеев выступила часть персидского войска. Кир решил напасть на Валтасара, прежде чем тот снимется с бивуака, первым подняться на Холмы и, обрушившись на халдейское войско, стоявшее в долинах, потопить его в крови.

Халдеи — спутники Забады, троих из которых по совету Наби-Иллабрата оставили в качестве заложников, были приверженцами справедливого и милосердного царя Кира и ждали от него избавления. Забада без особого труда подбил их на измену своему царю. Лишь один, тот, что вместе с Забадой отправился к становищу Кира, заколебался и в последнюю минуту решил отколоться.

Всю дорогу угрызения совести мучили его, словно кошмары. Понимая, что, как только они доберутся до персидского лагеря, Забада велит убить солдат, он решил предостеречь Валтасара. Притвориться обессилевшим после столь утомительного пути не составляло труда. Забада попытался взбодрить его снадобьями, но, ничего не добившись, оставил распростертым под кустом. Едва они исчезли из виду, как немощный халдей припустился бежать назад к лагерю Валтасара, чтобы предупредить царя о коварстве Забады, однако умер, успев произнести лишь: «Персы!»