Вас подвезти?
Шрифт:
Он вдруг убрал палец, и я почувствовала что-то сродни опустошению, но тут же опять напряглась. Рука, медленно перебирая пальцами, опускалась ниже. Коснулась горла, я нервно глотнула, потом ключицы. Пальцы, чертя остро возбуждающую дорожку на чувствительной коже, нырнули в треугольное слегка распахнутое декольте блузки. Резкий рывок и жемчужные пуговицы звонко рассыпались по полу. Большая ладонь накрыла сразу одно полушарие, потом второе, стискивая их через белье. Яркое, граничащие с болью ощущение возбуждения,
Рука опустились еще ниже, вырисовывая умелыми пальцами замысловатый узор вокруг пупка, заставляя дрожать и трепетать в ожидании продолжения. Пальцы коснулись пуговки джинсов.
– Не надо, пожалуйста.
Мой голос дрожал от избытка чувств. И в этом избытке страх занимал не малую часть.
Рука оставалась на том же месте, но больше не двигалась. Он склонил голову ближе ко мне, потерся лицом о мои волосы, рассылая россыпь мурашек по всему телу. Дыхание коснулось уха - томно, возбуждающе.
И... щелчок зубами.
– Покусаешь?
Руки, до этого безвольно лежавшие вдоль тела дернулись вверх, стаскивая повязку.
– Ты?
– Я.
– Но ведь там, в машине - там был не ты.
– Не я.
Дима улыбался. Губы растянулись в наглой довольной улыбке, а в глазах плескался огонь.
– Тогда как?
– Ты вовремя мене позвонила, а у меня есть хорошие друзья в спецназе. И не вздумай больше лезть в подобные перепалки - сам отшлепаю. Начальство Михайловской воинской части уже отвечает на возникшие у следствия вопросы.
Он, насупив брови, смотрел на меня. Да, я действительно чувствовала себя виноватой, и безумно благодарной за спасение. Но его сердитый взгляд стоило как-то развеять.
– А все это? Что?
Я обвела руками себя полураздетую, его, постель.
– А это продолжение, которое я тебе обещал.
– Убить тебя мало!
Я попыталась приподняться, желая показать свое недовольство.
– Потом можешь и убить. А сейчас - сейчас мы продолжим.
Губы мужчины скривились в плутоватой улыбке, а в глазах загорелся огонь.
Дима склонился надо мой, прижимая своим телом к постели. Губами коснулся моих губ, глуша неуверенные протесты. Я сомневалась несколько секунд, а потом позволила жаждущим рукам коснуться его тела, порывисто и требовательно исследуя его. Позволила губам ответить на поцелуй и самой языком исследовать его рот.
Рывок и джинсы ненужной тряпкой летят на пол. За ними трусики и лифчик. Его одежду ждала та же участь. Больше не было выжиданий и сомнений, не было неуверенности и страха. Только дикий голод, только жажда.
Он ворвался в меня резким толчком, не причиняя боли, только невероятное удовольствие. Еще толчок, такой же
Невероятно острое удовольствие накрыло с головой, заставляя выгнуться дугой и взорваться тысячами маленьких искорок.
Эпилог
Я зевнула, приоткрыв сонно глаза. На каминной полке старинные часы показывали без пяти семь утра. Веки опять закрылись, блаженно погружая в сон, но уже через минуту открылись снова.
– Дима, я опять проспала!
Сдернула покрывало намереваясь выпрыгнуть с постели. Но моя попытка была тут же остановлена, а я подмята под крепкое мужское тело.
– Ну, Дима!
– Во-первых, ни «ну Дима», а «доброе утро, любимый». А во-вторых - у нас сегодня выходной.
Какой выходной? На улице май, но все праздничные дни уже позади. На носу диплом, это для меня очень важно, и просто так Дима не стал бы устраивать выходной. Мы вместе живем уже пять месяцев - до этого не замечала за ним желания отлынивать от работы.
– И по какому это поводу?
– В честь дня рождения!
Его голос прозвучал так торжественно, что я почувствовала себя как-то неловко. То, что до моего дня рождения еще четыре месяца, я как-то даже не задумываясь помнила, а вот его день рождения... А когда у него день рождения? Виновато моргая глазками, смотрела на него и пыталась вспомнить эту заветную дату. Вот что-то мне подсказывало, что сегодня точно не его день рождения.
– Не твой, не мой. Тогда чей?
Уже прищурила глаза, всматривалась в него, как в лучших шпионских фильмах устраивая допрос.
– День рождения нашей семьи! Пойдем писать заявление.
Он довольно, как кот улыбнулся, и сильнее сжал меня в объятиях.
– А меня спрашивать не собираешься?
– А ты имеешь что-то против?
– А вдруг?
– Знаешь, я не привык спрашивать. Я привык убеждать. И если у тебя появились сомнения, сейчас приступлю к лучшему в мире методу убеждения.
Он забросил на меня ногу, окончательно обрезая все пути к отступлению, и навис надо мной, опираясь на локти. В бедро впивалось свидетельство его боевой готовности.
– Ну что, сдаешься без боя?
– А-а.
Я мотнула головой из стороны в сторону, показывая свое несогласие.
– Тогда держись!
Он коснулся губами моего уха. Легкая утренняя щетина, соприкасаясь с чувствительной кожей, вызывала дрожь возбуждения. Бой был проигран еще до его начала. Но я ведь не глупая отказываться от такого поединка.