Вас подвезти?
Шрифт:
– И какой же?
– У меня есть потенциальный инвестор. Несколько недель назад он приезжал к нам в офис. Мы с ним обсудили некоторые аспекты, касающиеся наших творческих планов, что позволит нам увеличить продажи. Он взял какое-то время на размышление , я уже честно говоря даже не ждал его звонка. Но вот вчера он позвонил. Хочет встретится в неформальной обстановке и более подробно услышать о нашем предложении.
– Ну и хорошо. Очень даже хорошо, чем же ты не доволен?
– Он каким-то образом узнал, что ты тоже у нас работаешь, и хочет, чтобы на встрече присутствовала и ты.
У меня в голове сразу же пронеслись
– Пап, а я-то тут причем?
– Не знаю, дочка, не знаю. И если ты откажешься, я тебя пойму.
Я не спешила соглашаться - не люблю, когда меня загоняют в угол. Этот загадочный спонсор уже раздражал меня. Еще ни разу не видя его в глаза, я заочно составила его портрет. Скорее всего, какой-то престарелый тучный ловелас, надеющийся, что из-за его денег я прыгну к нему в койку. Ненавижу таких.
Взглянув на расстроенное лицо отца, придержала язык. Что ж с меня корона не упадет, если я один вечер буду мило улыбаться какому-то старичку. На большее я не согласна, да и отец не позволит ничего лишнего. Он сам кому угодно за меня голову открутит.
– А когда он предложил встретиться?
– Завтра вечером.
– Не люблю я встречи по воскресным вечерам. Это время для семейных ужинов, а не для всяких там размечтавшихся толстосумов.
Мое бурчание самой себе под нос было ни чем иным как согласием. Могла себе позволить такое поведение только дома в кругу семьи, где для родных и близких я всегда была маленькой любимой девочкой. Слегка своенравной, взбалмошной, но все равно самой лучшей.
– И Оленька, будь, пожалуйста, с ним вежливой. Он мужчина с виду не плохой, не думаю, что у него какие-то грязные помыслы.
Я не стала спрашивать у отца, зачем же тогда не плохой мужчина так настаивает, чтобы на встрече присутствовала и я.
– Хорошо, пап. Все будет хорошо, не переживай.
Гоава 3 Знакомство с инвестором
На встречу в одном из лучших ресторанов города я слегка опаздывала. Это было уже что-то сродни отработанной привычке. И не потому, что считаю себя как-то выше остальных. Просто не совсем умею правильно распределять время. До последнего занимаюсь самыми разнообразными делами, а за оставшиеся двадцать минут летаю по квартире со скоростью звука, приводя себя в подобающий случаю вид. Я, наверное, решилась бы поехать и в лосинах с коротким топом, с конским хвостом на голове и без макияжа, чтобы некоторые слишком наглые увидели меня во всей так сказать, красе, но просьба отца для меня слишком много значит.
Особых усилий не прилаживала. Одела платье, обтягивающее фигуру и аккуратно прикрывшее коленки, чтобы не разрез впереди, можно было бы его назвать даже скромным. Легкий макияж и распущенные волосы - не стоит слишком обнадеживать обнаглевшего потенциального инвестора.
На входе стоял швейцар открывающий перед посетителями массивную дубовую дверь. Люблю затишье этого заведения. Новомодные французкие окна в пол это не о нем. Здесь все дышало уютом и уединенностью. С наружи невозможно разглядеть посетителей и это, на мой взгляд, был огроменный плюс. Как-то не совсем приятно, когда случайные прохожие
Отдав подоспевшему официанту свой плащ, направилась к указанному им же столику. Боковым зрением увидела скрывшуюся в коридоре крепкую мужскую фигуру. Не знаю почему, этот мужчина привлек мое внимание, но что-то в нем было мне смутно знакомым. Походка, ширина плеч, или разворот головы - что-то вызвало стойкое ощущение, что я его уже где-то видела. Проследила за ним взглядом - в не ярко освещенном коридоре я видела только его удаляющийся силуэт. И когда намерилась продолжить свой путь и оставить глупую слежку, он приоткрыл дверцу уборной, яркий свет с которой четко высветил его лицо.
Он! Здесь!
Не мешкая ни минуты, направилась следом за ним. В мужской туалет заходить не планировала, поэтому остановилась перед дверью в ожидании.
Прошла минута, вторая... и все это время я стояла под дверью мужского туалета, накаляя себя еще больше. Вспомнились все его наглые послания, розы с острыми шипами, о которые я так часто колола руки, нервно выискивая очередную карточку со стишком.
Дверь открылась, и в проеме показался Дмитрий. Мне было его хорошо видно, стоя какое-то время в полумраке привыкла к скудному освещению. Он же, выходя с более яркого освещения, казалось, замешкался, увидев, что его кто-то ожидает.
Не стала долго раздумывать и оставлять время для того чтобы он успел сориентироваться. Рука сама собой поднялась и залепила увесистую пощечину. Зря я надеялась на эффект неожиданности или на его чувство вины. Недолго думая, он тут же схватил меня за туже руку, которой я только что ему отвесила пощечину, и дернул на себя. Не удержавшись на месте полетела прямо в его объятия.
Прижал меня к себе достаточно сильно, так, что я почувствовала каждую свою косточку, а потом не менее сильно прижал к закрывшейся дверце мужской уборной. Одной рукой щелкнул замком, изолируя нас в этом помещении, а другую нагло растопырил, ощупывая мои ребра. Движения рук были резкими, порывистыми. Еще мгновение назад он просто удерживал меня на месте, но сейчас уже нагло ощупывал грудь и попу. Не скажу, что мне это было противно - волна возбуждения накатила непонятно по какой причине, но резкость его движений и сама неожиданность всех этих событий сковывали и заставляли воспротивиться.
– Ты так сильно за мной соскучилась, что стала выслеживать в подобных местах?
Его голос прозвучал у самого уха, вызывая непонятное удовольствие. Хоть причина удовольствия и была понятна - шея мое эрогенное место, но вот почему именно на него я так реагирую, оставалось загадкой.
Попыталась оттолкнуть его и увеличить между нами дистанцию, может хоть так смогу более трезво мыслить. Но это было что-то сродни тому, чтобы сдвинуть с места скалу - результата ноль, зря потраченные усилия.
– Что...
Слова «ты себе позволяешь» так и не были произнесены. Он заткнул мне рот поцелуем.
В первые секунды я еще пыталась отбиваться, пыталась оттолкнуть его и освободиться, но эти властные губы, сминающие мои, наглый язык так резко ворвавшийся в мой рот... . Они лишали здравого смысла, лишали воли, они делали меня послушной куклой в его руках. Кулачки, молотившие по его груди, так и замерли на этой самой груди. Руки разжались и вцепились в рубашку в поиске опоры, поскольку мне казалось, вмиг ослабевшие ноги больше не способны меня удержать.