Вариация
Шрифт:
Я взял ее за руку и сжал:
— Когда людям страшно, они действуют против логики. Ты не знаешь, что было у нее на уме.
— Она так не поступила бы. — Алли повернулась к Кэролайн, у той на лице нарисовался ужас, и у меня замерло сердце. — Лина не стала бы так поступать! Она любила танцевать. Она жила ради сцены, она этим дышала. Она ни за что не запретила бы это собственной…
Алли поджала губы и широко открыла глаза. Папиросная бумага в ее руках хрустнула.
— Собственной кому? — спросила Кэролайн обманчиво мягким
Черт, как быстро все пошло наперекосяк.
— Дочери, — наконец произнесла Алли. — Лина не поступила бы так с собственной дочерью.
— О боже мой…
Кэролайн отшатнулась, пронзила обвиняющим взглядом Гэвина, а затем и меня, после чего переключилась на Алли:
— Ты ее тетя. Как же я не заметила? Она же вылитая вы. Ты ее тетя… и вы все об этом знали. — Она скрестила руки на груди, словно пытаясь защититься. — С самого ее рождения?
— Нет. Никто не знал ни о Джунипер, ни о том, что Лина отдала ее вам, — покачала головой Алли. — Мы узнали в мае. Джунипер догадалась задолго до нас. Сперва она думала, что ее мать я, но оказалось, что Лина.
— Это… — Кэролайн часто задышала. — Это и было вторым условием — чтобы она не искала свою биологическую семью и кровные родители сохранили полную анонимность. Что ты наделала? — набросилась она на Алли.
Я перехватил Кэролайн, сжал ее плечи, наклонился к ее лицу:
— Алли ни в чем не виновата. Джунипер сама ее отыскала. Сама сдала анализ ДНК. Если хочешь на кого-то злиться, выскажи все мне или Гэвину. Алли всю дорогу была на твоей стороне. Помнишь, что я сказал на озере? Правда бывает разной в зависимости от того, кто ее скажет. Дай ей шанс и посмотри с ее точки зрения, потому что она только и делала, что пыталась смотреть с твоей.
Кэролайн поникла.
— То, что она выступает для тебя на «Классике», — моя вина, — возразила Алли. — Я понимаю, тебе хотелось, чтобы удочерение осталось закрытым, и сейчас происходит твой самый страшный кошмар. Мне жаль, что мы тебе не сказали. Ты всегда ненавидела нашу семью, и мы думали, что ты запретишь нам видеться с Джун. Мы в любом случае собирались тебе рассказать, просто надеялись, что сначала сможем понравиться тебе и ты поймешь, что мы не представляем угрозы, и позволишь нам остаться в жизни Джунипер. Но все вышло из-под контроля, и мне ужасно жаль.
— Я не хотела закрытого удочерения, — поправила ее Кэролайн, музыка смолкла. — Меня всегда утешала мысль о том, что в восемнадцать лет ей по закону можно будет отыскать свои документы, и я была бы только за, если бы они были открыты, но я подписала…
— Лина умерла, — перебила ее Алли. — А законным отцом Джунипер записан Эверетт. Вы в безопасности. Никто не заставит тебя соблюдать эти условия. Никто не будет судиться за опеку или встречи и вообще не тронет вашу семью. И никого из нас не волнует,
— Законным отцом? — Челюсть Кэролайн отвисла, а в глазах заплескался страх. — Не биологическим?
— Его мы не знаем, — ответила Алли.
— Боже мой… — Кэролайн отступила, качая головой: — Раз биологическому отцу не сообщили о ее рождении и удочерении, он может его оспорить. А если он узнает о ней и о том, что я не выполнила наши обещания… мы в опасности. Он может в любой момент пойти в окружной суд и подать прошение о том, чтобы забрать ее из единственного дома, который она знает. Что вы наделали?
Она смерила нас всех убийственным взглядом.
Мы погрузились в ошеломленное молчание. В душе я сражался с тяжестью собственного невежества. Об этом никто из нас не подумал.
— Кэролайн, мне так жаль, — прошептала Алли. — Лина сказала Эверетту, что это была мимолетная связь. Значит, шансы на то, что отец узнает о ней, стремятся к нулю.
— Но не равны нулю, — возразила Кэролайн. — Иначе зачем было требовать, чтобы мы согласились на эти условия?
— Я думаю, чтобы защитить Лину, — сказала Алли. — Никто не ищет Джунипер. Мы бы знали, потому что искали ее отца сами.
Зазвучала другая мелодия, и я сразу ее узнал:
— На сцене Джунипер.
Кэролайн уставилась на нас всех. По щеке у нее скатилась первая слезинка.
— Если с ней что-нибудь случится, я никогда вас не прощу. Никого из вас.
Она вытерла щеку и пошла в зрительный зал.
Мы втроем молча последовали за ней и встали рядом у задней стены. Кэролайн стояла, обхватив себя руками и сжимая в руке программку.
— Мы облажались, — прошептала мне Алли.
— Да, по всем фронтам.
Джунипер танцевала, а я наблюдал за племянницей с грустной улыбкой. Теперь я знал, чего это выступление могло стоить ей — и всем нам. Но, черт возьми, она казалась такой счастливой. Счастливой, грациозной и совершенно очаровательной.
Кэролайн наблюдала с благоговением. Алли покачивала головой в такт музыке. Лицо ее тревожно кривилось, как будто на сцене была она сама. Она улыбнулась, когда Джунипер безукоризненно выполнила какой-то элемент, а когда другой не получился, улыбнулась еще шире, подбадривая ее.
— Сразу видно, что она Руссо, — прошептал Гэвин через голову Алли.
— Это точно, — прошептал я в ответ.
— Она Руссо.
Лицо Алли вытянулось, и она перевела взгляд на публику. К тому времени, как музыка закончилась, ее взгляд панически метался по залу.
— Что случилось? — спросил я Алли, когда мы зааплодировали Джунипер.
— Мир профессионального балета очень тесен, — прошептала она. — И в зале по меньшей мере двадцать скаутов. Вот Бостон. — Она посмотрела направо, затем налево. — Хьюстон. Атланта. Сан-Франциско.