В воздухе - испытатели
Шрифт:
– И бустерное управление работало?
– Да, и, представь себе, так, словно ничего плохого с ним и не происходило.
– А что же с ним было?
– Что было? Воздушная пробка попала в гидронасос.
– Как же она могла туда попасть?
– Когда машина "гуляла" на штопоре - минус семьдесят градусов - плюс двадцать - в это время каким-то образом к гидронасосу и подошла воздушная пробка. Захватил он ее из гидробачка...
– Понятно. Но разве на пилотаж до этого не летали?
– Летали и на пилотаж, и на штопор... И все было
– А ведь могло бы плохо кончиться, - проговорил, задумавшись, я.
– Конечно... И никто в этот раз про скрытый дефект не узнал бы!.. Потом гидробачок и гидросистему конструкторы доработали так, что захват насосом воздуха совершенно исключался... Ну, и еще после этого моего полета выяснилось то, что можно, оказывается, выводить МиГ-девятнадцать из штопора дачей ноги против штопора и элеронов по штопору. И этот метод даже более эффективен, чем обычный наш стандартный: нога против штопора - ручка от себя до отказа...
– Хорошее открытие, - сказал я, и мы с Котловым на минуту замолчали.
"Хорошо, что захват воздуха из гидробачка на штопоре произошел у тебя, у такого опытного летчика-испытателя, - подумалось мне. - Случись это у летчика рядового, кто знает, что было бы!.."
– Ну что, закончим уже эпизоды? - продолжил вопросом наш разговор Василий Сергеевич.
– Нет, нет, что ты, рассказывай! - поторопил его я.
– Хорошо. Тогда я расскажу эпизод немножко "пострашнее"... - улыбнулся Котлов.
– Давай, давай. Меня все интересует.
– Проводились как-то испытания на штопор МиГ-двадцать один. И вот защелкой рычага управления двигателем - РУД сокращенно называется захватило намертво мою левую шевретовую перчатку. Представляешь, ерунда, вроде, перчатка, а чуть-чуть не погиб...
– А что случилось?
– Ввел я машину в штопор. Хлопок - и заглох на вводе от скоса потока двигатель. Но это не страшно... Нормальное явление... Нажал я на защелку и поставил РУД в крайнее заднее положение, чтобы перекрыть стоп-краном подачу топлива в двигатель. На этой машине уже нет, учти, рычага стоп-крана, а есть один РУД. Его движением от защелки назад и закрывается стоп-кран, перекрывается подача топлива. Защелка же является своего рода ограничителем нормального хода РУДа, чтобы, говоря понятнее, не выключить непреднамеренно двигатель. Понял эту механику?
– Понял, понял. Рассказывай...
– Подожди, сейчас я перчатку принесу, - Котлов поднялся со стула и быстро вышел из комнаты.
Через несколько секунд он появился снова, держа в руках перчатку.
– Точно такая перчатка, но только шевретовая. Вот за это место, Котлов взялся пальцами за низ перчатки, обхватывающий запястье руки, защелка РУДа и ухватила каким-то образом. Я вывел уже из штопора МиГ, и он на скорости четыреста километров в час под углом сорок пять градусов планирует к земле. Нужно мне запускать двигатель. Я...
– Какое это планирование? Он же пикирует! - прерываю
– Ничего подобного, так он планирует. Аэродинамическое качество - три: с высоты тысяча метров три километра вперед пролетает.
– И ты начал запускать двигатель...
– Попытался... Но на защелку, потому, что под ней "закушена" перчатка, нажать не могу. Высота уменьшается и уменьшается... Уже, смотрю, три тысячи триста метров. Низко!..
– В общем, ты не можешь двинуть вперед РУД...
– Не могу двинуть вперед РУД, чтобы открыть им стоп-кран и запустить двигатель. Представляешь, какое глупое положение!
– Пробовал бы вырвать из перчатки руку.
– Пробовал! Сначала не получилось. Бросил тогда я ручку управления и стал правой рукой нажимать тоже на защелку. А потом рванул руку с такой силой, что даже кожу содрал, но все же высвободил ее из перчатки. Двигатель запустил очень низко: на высоте семьсот метров. Секунды до земли оставались... Представляешь, что могло бы быть?..
– Да-а... А перчатку ты, конечно, домой привез под защелкой?
– Под защелкой.
– Опасный случай. Кто же и когда мог подумать, что в полете может такое случиться?
– На то они и испытания. Новая, необлетанная техника...
– Доработали на заводе защелку?
– Доработали. Спилили на ней края и сделали закругления. С таким расчетом это сделали, чтобы, когда ставишь РУД в заднее крайнее положение, на защелку по-прежнему нужно было нажимать. А когда посылаешь РУД вперед, то на защелку не нажимаешь. Двигая РУД, нужно было преодолеть лишь на ее месте небольшую нагрузку. Вот такой был конец у этого случая...
Котлов замолчал. Молчал и я, раздумывая над его рассказом.
Потом Василий Сергеевич рассказал мне о посадках на УТИ МиГ-15 с остановленным двигателем, об испытаниях с остановленным двигателем на МиГ-21, в которых он был летчиком облета. После этих испытаний Котлов летал в строевые части и показывал летчикам имитации этих сложнейших по выполнению посадок.
– Много таких посадок пришлось выполнить? - спросил я.
– Штук шестьдесят...
– Значит, хорошо ими овладел?
– Овладел, конечно. Надо было!..
Да, в летно-испытательной службе всякое бывает!
Перегонял однажды Котлов реактивный истребитель с завода на каш аэродром и, как положено, после взлета поставил в положение "Убрано" рычаг шасси. Шасси же не убирались, но зато выпустились тормозные щитки. При уборке же щитков все было наоборот.
И как испытателю нужно в таких ситуациях хорошо знать опытный, дорогостоящий самолет, иметь какое-то особое чутье, чтобы посадить машину, как говорится, в целости и сохранности. И кроме этого, ему надо быть еще и мужественным человеком. Ведь в мирное время Золотые Звезды даются испытателям не за красивые полеты, а за героические дела. Эти героические дела и совершал Котлов. Ведь после "неудачных" его полетов истребители становились надежнее. А таких "неудачных" полетов у него было много.