В воздухе - испытатели

Бондаренко Николай Адамович

–  В тридцать восьмом году.

–  Перед войной, можно сказать...

–  Да. Гомельский аэроклуб никогда не забуду!.. Инструктор Николай Левданский... Командир звена Попова, начлет Шатило, инструктор парашютной подготовки Хачатурян... Курсанты, Белоусов, Брайков, Агеенко, Тася Баскина, Алла Коваленко... Сколько хороших людей связали свою жизнь с авиацией!..

–  Многих и сейчас помните?

–  Да. Вижу даже их лица. Был бы художником, нарисовал бы их... Техник самолета Мельников - такого огромного роста дядя, ботинки сорок последнего размера носил. Как поставит, когда летит с тобой за пассажира, ноги на педали - не сдвинуть их!.. После полетов любимым его обращением к нам было: "А ну, артисты, за бензином!"

Бензосистему тогда еще ведрами заправляли... Но мы отвлеклись... Скажите лучше, когда пошли парашютные рекорды? Рекорд за рекордом...

–  В тридцать третьем году. Зворыгин, Кайтанов, Евсеев и Евдокимов устанавливают ряд рекордов по затяжным прыжкам. Евсеев падает, не раскрывая парашюта, семь тысяч пятьсот метров, проходит это расстояние за сто тридцать две с половиной секунды и раскрывает парашют в ста пятидесяти метрах от земли. Тридцать четвертый и тридцать пятый годы приносят новые и новые рекорды и достижения. Становятся известными такие парашютисты, как Афанасьев, Лисичкин, Аминтаев, Козуля, Щукин, Полосухин, Харахонов, Балашов, Камнева, Яковлева, Куталова, Федорова и другие.

–  В этих, "других", и вы, наверное?

–  Я имел уже более ста прыжков в то время. Так что...

–  Так что и вы были знаменитым!

–  Не знаю...

–  Василий Григорьевич, а вы участвовали в сборах, которые проводил Осоавиахим.

–  Да. Но немножко позже... Вообще Осоавиахим сильно помог развитию и популяризации парашютных прыжков. Спортсмены-парашютисты Осоавиахима, подготовленные в аэроклубах без отрыва от производства и учебы, принимали участие во всех ежегодных авиационных праздниках. Если в тридцать третьем году, как я уже говорил, прыгали шестьдесят два человека, то в тридцать пятом году прыгали одновременно уже сто пятьдесят парашютистов-спортсменов Осоавиахима. А в тридцать шестом году цифра парашютного десанта выросла до двухсот двадцати пяти человек.

–  Да, очень много подготовил Осоавиахим до войны не только парашютистов, но и летчиков.

–  Это так. Парашютный спорт в нашей стране стая до войны подлинно массовым. Аэроклубами Осоавиахима было подготовлено сто сорок восемь тысяч парашютистов. А с парашютных вышек прыгали более шести миллионов человек... В тридцать четвертом году было установлено звание "Мастер парашютного спорта СССР", которое присвоили лучшим инструкторам-парашютистам. А в мае тридцать пятого года ЦИК СССР наградил орденами Советского Союза "За выдающиеся заслуги в развитии парашютизма" многих мастеров парашютного спорта. Вскоре была награждена еще одна группа инструкторов. А в сороковом году Советское правительство наградило орденами и медалями лучших парашюто-строителей... Упорным трудом осваивались в то время новые парашютные ракорды. Осваивались прыжки с высот в десять-одиннадцать тысяч метров, затяжные прыжки до восьми тысяч метров, групповые высотные, высотные ночные, на воду, со всех фигур пилотажа, на больших скоростях полета самолета...

–  Василий Григорьевич, а кто ваш учитель?

–  Харахонов. Василий Иванович Харахонов, - с гордостью отвечает Романюк.

–  У вас есть Харахонова фотография?

–  Есть.

–  Покажите.

Романюк принес фотоальбом, достал из него фотографию и подал мне.

–  Вот он...

Взглянув на лицо Харахонова, я почти воскликнул:

–  Ух, какой!..

Да, это было сложенное из самого, кажется, мужества лицо! От него так и веяло отвагой и храбростью.

–  Хороший у вас был учитель... А когда вы стали испытателем?

–  В тридцать шестом году. В то время конструкторы начали создавать новые парашюты, отвечающие строгим требованиям тех лет. И их надо было испытывать. Возникла, таким образом, необходимость подготовить кадры мастеров парашютно-испытательной службы. Однажды, когда я уже служил начальником ПДС, меня вызвал инженер Шацкий и сказал: "Вы, товарищ Романюк, имеете

более ста прыжков, многие из которых носили экспериментальный характер. Командование решило предложить вам испытание парашютов. Как вы относитесь к этому?" Я, конечно, с радостью дал свое согласие. А когда прибыл к испытателям, с большой охотой взялся за это новое для меня дело. Многие парашютисты, работавшие над испытанием парашютов, помогали мне на первых порах своими советами. Среди них был и Николай Васильевич Низяев большой мастер укладки парашютов, мужественный парашютист. В то время ему шел пятьдесят седьмой год, но тем не менее он продолжал выполнять прыжки с парашютом.

–  Я хорошо знаю Николая Васильевича. Как он сейчас, жив-здоров?

–  Да. Недавно отмечали его восьмидесятилетие...

–  Ветеран!..

–  Мои беседы с Низяевым всегда были задушевны и интересны. Он рассказывал о первых испытателях опытных парашютов - Мошковском и Пинаеве, передал мне много черт, характеризующих особенности испытательного прыжка, поведал о том, что поучительного следует взять у того или иного парашютиста, рассказывал многочисленные эпизоды, сопровождающие испытания каждого парашюта. И, быть может, для того, чтобы вдохновить меня на выполнение предстоящих ответственных испытаний, Николай Васильевич часто говорил: "Ваш прыжок, товарищ Романюк, закончится благополучно. Я это вижу по всему ходу дела..."

–  Интересный это человек. Сколько у него парашютных прыжков?

–  Около полутора сотен. Были экспериментальные и испытательные...

–  Да, хорош был парашютный укладчик!

–  Ну, а с некоторыми из первых испытателей парашютов я был уже знаком. Это Виктор Евсеев и Александр Кабанов. Летчик по специальности, виртуозно владевший пилотированием новейших истребителей, Евсеев был не менее выдающимся мастером и парашютного спорта. Установив в то время мировой рекорд затяжного прыжка, он также с воодушевлением готовился и к прыжку из стратосферы. Евсеев был испытателем опытных парашютов, вносил в это дело богатый опыт парашютиста-экспериментатора. Не менее замечательна деятельность в этой области, - продолжал Романюк, - и генерал-майора Кабанова. Его работы по испытаниям самолетов имеют крупное значение для авиации. Но он много времени уделял и прыжкам с парашютом, достиг в этом деле большого мастерства.

–  Его я тоже хорошо знаю, Продолжительное время он руководил всей нашей испытательной работой... Василий Григорьевич, а какое было ваше первое испытание?

–  Вы не хуже меня знаете, что советские парашютисты, так же как и советские летчики, испытывают не только отечественные, но и зарубежные конструкции. Первый из испытанных мною парашютов как раз и был заграничный парашют, изготовленный фирмой "Гофман". Задача испытаний заключалась в том, чтобы использовать все лучшее, что имел в себе данный экземпляр. Не помню уже, сколько прыжков я с ним выполнил, но эти первые мои испытания закончились хорошо. Потом я еще и еще испытывал иностранные парашюты...

–  Какие ваши впечатления от испытаний заграничных парашютов?

–  Заграничных?

–  Да...

Отдельные заграничные парашюты, с которыми довелось работать, неудобны в эксплуатации и, по существу дела, не пригодны для прыжков с современных самолетов. Помню, особенно неудачным оказался испытанный мной один зарубежный парашют. Никогда я не прыгал с таким примитивным несовершенным парашютом, как этот. Прыжок с ним "врезался", как говорится, в мою память навсегда. Ну представь себе, я в воздухе. Выдернув вытяжное кольцо, по привычке бросаю вверх свой взгляд, чтобы убедиться в нормальном раскрытии купола. Но... из-за несовершенства конструкции подвесной системы купола мне не суждено было это увидеть! Крепление парашюта было устроено только в одной точке - на спине. На всем пути снижения к земле меня вращало и раскачивало. Попытки управлять парашютом ни к чему не привели.