В то давно минувшее лето...

Мартон Сандра

– Скорее ад покроется льдом, чем я…

Слова застряли у нее в горле, когда он направился к ней. Она попятилась, испугавшись того, что неожиданно увидела в его лице, но наткнулась спиной на стену. Алекс оперся руками по обе стороны ее тела, и она оказалась в ловушке.

– Ты так и не научилась, да? А я ведь повторял тебе, чтобы ты не давала поспешных обещаний, которые не можешь выполнить.

– Верно, – сказала она. Ее сердце отчаянно билось, но она заставила себя смотреть прямо ему в лицо. – Хочешь

доказать, что сильнее меня?

Щека его задергалась.

– А это и не надо доказывать. – Он слегка подвинулся, прижав ее к стене своим телом. – Вот тебе доказательство, – сказал он, касаясь ртом ее губ.

Она ничего не ощутила. Осознав это, она сразу почувствовала облегчение.

Наконец-то она свободна от него!

Когда он отодвинулся, она обдала его ледяным взглядом.

– Ты закончил?

Это было ошибкой. Она поняла это по тому, как помрачнело его лицо.

– Не нужно, – взмолилась она, но было слишком поздно. Его руки уже обнимали ее, все сильнее и сильнее прижимая к себе.

– Нет, – прорычал он. – Я не закончил. Да и ты тоже.

Рука его запуталась в ее волосах, он отклонил ее голову и накрыл ее губы своим ртом.

– Прекрати, – потребовала она. – Алекс… Позднее она утешала себя тем, что его поцелуй лишил ее способности защищаться. Она готовилась к его гневу, к демонстрации силы – была готова даже к насилию. Чего она не ожидала – это медленного сладкого прикосновения его губ, ласковой игры его языка, мягких движений его тела, прикасающегося к ней.

– Поцелуй меня, – прошептал он, отрываясь от ее губ. – Ты же тоже этого хочешь.

Нет, она не хотела. Она…

Его рука скользнула к ее груди. Она почувствовала, как под его ладонью набухли соски, почувствовала, как кости будто начали таять.

– Я так и не смог забыть твой вкус, – сказал он, – вкус твоих губ, шеи, мягкость плоти вот тут…

О Господи! Как она могла предаваться таким чувствам в его объятиях? Она ненавидела его, ненавидела все, что было ему дорого, но, казалось, ее ненависть совсем не была связана с тем, что она чувствует, когда он прикасается к ней.

Слабый стон вырвался из ее горла, и она подняла ослепшее лицо, признавая свое поражение. Алекс засмеялся тихо, победно.

– Да, – прошептал он и, легко прижав ее к себе, стал целовать снова и снова, пока все вокруг не закружилось.

Должно быть, прошло не менее часа, прежде чем он наконец отпустил ее. Она потеряла счет времени. Она только смотрела на него, пока переводила дыхание, потом вытерла тыльной стороной ладони свой рот.

– Ты даже не представляешь, как я тебя ненавижу, – сказала она прерывающимся шепотом.

Глаза его потемнели, но лицо оставалось бесстрастным.

– Не представляю?

– Нет. Если бы ты знал, если бы ты только знал, ты бы сейчас вышел через эту дверь и больше никогда не вернулся.

Алекс

кивнул головой.

– Да. Вероятно, так должен поступить любой интеллигентный человек. – Он посмотрел на нее и замер, не отрывая взгляда от ее губ. Казалось, прошла целая вечность, пока ой взглянул ей в глаза. – Значит, я наделал глупостей, не так ли? И если все, что связывает нас, называется ненавистью, нам лучше научиться извлекать из этого пользу.

Он повернулся и вышел.

За несколько дней он сделал дом своим. Было трудно не восхищаться его энергией. Уитни поняла, как он действовал, создавая свою корпорацию. Библиотека отца стала его рабочим кабинетом. Туда-то он и пригласил всех немногочисленных слуг.

– Вы можете остаться – за более высокую плату, – сказал он вежливо. – Или же уйти с чеками выходного пособия и рекомендательными письмами.

Выбор за вами. Однако если вы останетесь, то должны знать, что обязаны преданно служить Александру Барону, а не Дж. Т. Тернеру.

Никто не уволился. Не прошло и недели, как на подмогу старому персоналу был нанят новый. Перл была счастлива стать экономкой, что освобождало место для нового повара – женщины, которая прошла обучение в «Ле Кордон Блю» и самых лучших ресторанах на островах.

Посыпались заказы в самые изысканные продовольственные лавки и поставщикам тонких вин. Истощенные запасы кладовых и холодильников огромной кухни были пополнены, а винный погреб снова мог похвастаться 'вином из лучших в мире виноделен.

Уитни безучастно наблюдала за всем этим. Алекс не привлекал ее ко всем делам, да и зачем? Теперь это был его дом, а не ее – как будто он никогда и не принадлежал ей, – и он мог делать все, что ему заблагорассудится. Она была удивлена, когда однажды утром он позвал ее в библиотеку и объявил, что для нее есть два дела.

Первым заданием было проверить серебро, фарфор и хрусталь и. посмотреть, что необходимо заменить.

– Ничего не нужно, – сказала она. Глаза ее встретились со взглядом Алекса, это был хороший повод, чтобы отказаться. – Возможно, ты забыл, сколько поколений Тернеров жило здесь. – Она вежливо улыбнулась. – Во всяком случае, в доме полно столовых приборов.

– Возможно, ты обнаружишь, что финансовые потрясения Дж. Т. повлекли за собой некоторые изменения. И поскольку я намерен часто приглашать гостей, важно, чтобы у нас было достаточно хрусталя, фарфора и столового серебра. – Его улыбка была такой же фальшиво-вежливой, как и ее. – Мы же не хотим, чтобы наши гости пили из разностильных бокалов, не так ли?

К досаде Уитни, он оказался прав. Остались только отдельные предметы от Ватерфорда, столовое серебро Горхама уменьшилось до шести приборов, а лучший набор от Ленокса исчез полностью.