В страну волхвов

Скипа Нина

— А мы найдем? — спросил Милан, глядя в голубые глаза мага.

— Не знаю, Милан. Но если мы сумеем благополучно вернуться в Медвенку, я скажу, что мы не зря сюда шли. То, что мы узнали по дороге, стоит небольшой экскурсии.

— Вацлав, а вы не хотите применить к Яромиру способ, который использует душа Трехречья?

— Я не настолько жесток. Кроме того, я люблю брата.

Янош с интересом оглядел на своих сотрапезников, подумал, что он мешает им свободно поговорить друг с другом, и встал.

— Пойду к себе. Стас обещал починить свитера Милана. Интересно будет посмотреть.

— Надеешься пополнить свой лексикон? — засмеялся Вацлав. — Вряд ли это у тебя получится.

Как правило, это делают менее экспансивными методами.

— Все равно пойду. Вам нужно отдыхать. А у меня еще и стирка заведена. Я все сделал, как ты меня учил, Милан. Замочил, а сейчас собираюсь постирать.

— Ты опять взялся за это лично? — нахмурился Вацлав.

— Но, Вацлав, здесь заломили такие цены, что мне просто поплохело! Путешествие только началось, а деньги тают со скоростью снега под ногами. Я имею в виду вчерашний день. А сколько еще будет стоить санная повозка? Да накладные расходы на четверых... Кстати, Стас и дальше поедет с нами?

— Как захочет, — отозвался маг.

— Видишь ли, Вацлав поклялся не отказываться в путешествии от случайных попутчиков.

— Что ж, Стас маг. От него будет больше пользы, чем от меня.

— Ты мог заметить, Янчи, что пока что дело обстоит с точностью до наоборот, — усмехнулся Милан. — Да, кстати, пойдем, я помогу тебе со стиркой.

— Еще чего не хватало! — возмутился Янош. — Тебе отдыхать надо, восстанавливать кровь. Вот лучше распейте с Вацлавом бутылочку вина до обеда.

Янош вышел из комнаты, Вацлав с улыбкой посмотрел ему вслед.

— А и, правда, Милан, подлей нижнереченского.

Глава 21

Паломники

Три дня стараниями Яноша превратились в пять. Янош оттягивал отъезд всеми силами, ссылаясь на необходимость сперва долечиться и прийти в себя. Вот Вацлав на границе не долечился, и чем все это кончилось? Этот аргумент, который Милан, да и сам Янош, считали шатким, произвел неожиданно сильное впечатление на Вацлава. Тот уже и сам думал, что будь он в лучшей форме, единичную стрелу он бы как-нибудь отклонил. Вацлав любил вспоминать в кругу друзей, как однажды на тренировке он направил стрелу в небо и попал в случайно пролетавшего мимо дикого гуся. А тут ведь не тренировка, где он был надежно укрыт за щитом. Здесь жизнь. И если бы Милан тогда не толкнул его в снег, Яромир, вместо исцеления, получил бы известие о смерти брата. Подобное же известие еще бы и приблизило его к могиле.

А Милан... Он взял его с собой, считая, что тот будет скорее помехой. С его-то мировоззрением заменит ему, Вацлаву, и вериги, и власяницу. Единственную пользу от своего секретаря он видел в том, что тот, по крайней мере, доставит известие о нем Яромиру в случае чего. Да и веселее вдвоем. На деле же вышло, что о лучшем спутнике он не мог бы и мечтать. А чем он, Вацлав, отплатил молодому человеку? Стрелой в грудь?

Так что Вацлав мало того, что согласился остаться еще на пару дней, но и заявил, что не тронется в путь, пока не проведет маго-медицинское обследование обоих молодых людей.

Янош не терял времени даром и решил извлечь из пребывания в Ямполе максимум пользы. Дни напролет он носился по магазинам, скупая колбасы, копчености, сыры и прочие полезные в дороге вещи, среди которых оказался и ящик коньяка. В качестве тягловой силы Янош брал с собой Стаса. А то ишь какой вымахал! В дороге, небось, не станет отказываться от лишнего бутерброда. Так пусть хоть принесет малую толику посильной пользы и большую толику продуктов.

Стас не возражал помочь, хотя и пытался убедить Яноша в том, что с карточкой паломника какой никакой ночлег у них будет, да и еда тоже. Янош

же невозмутимо отвечал, что не знает, как в Трехречье принято кормить паломников. И вообще, мало ли что в дороге может случиться? Вот он, Янош, прикупил на границе провианта, и нисколько об этом не пожалел.

И Янош начинал хозяйственно прицениваться к окороку. Стас покорно подхватывал очередной груз и шел следом за молодым человеком, вспоминая горячий чай и колбасу на привалах.

Отъезд был назначен на утро. Янош накануне договорился о санях — за эти дни погода несколько наладилась — слегка похолодало и выпал свежий снег, и купил карточку паломника. Стоила она всего десятку, но Янош потолковал с портье, и тот за пятерку сделал в карточке пометку, что она выдана на четверых. Этому Стас откровенно удивился. Он знал, что хотя Венцеслав мотом и не был, может быть просто потому, что никогда не имел к тому возможности, но и скупостью не отличался. Стас бы еще понял, если бы Янош положил разницу в карман. Но нет. Янош аккуратно вписал в расходы пятнадцать рек. От удивления Стас даже заговорил об этом за ужином, правда, тут же пожалел об этом. Янош вспыхнул, Милан бросил на Стаса укоризненный взгляд, а Вацлав перестал ковырять вилкой салат и объяснил:

— Как выяснилось, Янош лучше всех нас разбирается в финансовых вопросах. Вот он и взялся вести хозяйство нашей компании. А мы с Миланом не всегда бываем практичны. Единственное, что мы хорошо умеем, это давать чаевые в нужном размере.

Стас заметил благодарный взгляд Яноша, обращенный на своего шефа, и подумал, что молодому человеку, видимо, хочется сменить специальность. Не всю же жизнь ему кулаками махать, в самом-то деле. А возможности дослужиться до верхних чинов, он, вероятно, не видит. Ясное дело, каждый солдат мечтает стать генералом, но статистика показывает, что число солдат превышает потребность в генералах в тысячи раз. Так что для честолюбивого молодого человека без достаточных связей такое путешествие давало возможность отличиться перед вторым лицом в стране. Венцеслав мог и перед Яромиром словечко замолвить. Хотя это и не обязательно. Рекомендация Венцеслава стоила ничуть не ниже, а с учетом его положения наследного принца, порой котировалась выше. Все знали, что Яромир слаб здоровьем и долго не протянет. И до своих лет он дожил исключительно благодаря брату. Да, и нашел же он в кого стрелять!

После завтрака компания погрузилась в сани и покатила к сердцу Трехречья. Янош позаботился, чтобы сани были должным образом утеплены, сидения и пол были устланы длинношерстными коврами. Также было утеплено и сидение возницы. Стас не первый день мотался по Трехречью и знал, сколько могут стоить подобные удобства. Он не выдержал и наклонился к Яношу.

— У вас оригинальная манера экономить, Янош.

Стас и Янош сидели рядом на переднем сидении, спиной по ходу движения, и могли тихо разговаривать друг с другом, не прерывая высокоинтеллектуальную беседу Вацлава и Милана о различных видах ковров.

Янош улыбнулся.

— Нельзя экономить на собственном начальстве, Стас. Такая экономия обходится дороже перерасхода по всем статьям.

Янош помнил слово, которое взял с него Вацлав, и старался соответствовать роли. Насколько он, Янош, мог судить, Вацлав занимал довольно высокое положение у себя на родине.

Стас бросил взгляд на заднее сидение и встретился с льдистыми глазами Венцеслава. Стас вспомнил, что обещал князю не расспрашивать его служащих и слегка смутился. Вацлав перевел взгляд на Яноша, и Стас увидел, как потеплели его глаза. А ведь прав Янош, ох, как прав! Надо понимать, на чем экономить. Пятиминутный разговор — и — на хорошем счету. Он, Стас, никогда так не умел. Да и не старался.