В страну волхвов

Скипа Нина

Милану досталось последнее дежурство. За ночь ощутимо похолодало, и Милан суетился за троих, таская к костру хворост, чтобы хоть немного согреться и приготовить утром горячий завтрак. Наконец, он решил, что уже достаточно рассвело, и поставил греться воду. Через полчаса он уже будил своих спутников. Все ж таки даже на походе приятно проснуться, когда прямо в постель подают горячий завтрак. Вот только прямо из теплой постели вылезать на мороз, об этом же подумать страшно! В конце концов, если уж Вацлаву взбрело в голову

путешествовать зимой, то мог бы пойти куда-нибудь в более теплые края. И нашли же эти волхвы, где обосноваться!

Город действительно оказался совсем рядом. Через час путники подошли к большому камню, на котором полуметровыми золотыми буквами переливалось слово Истоки.

— Первое название, которое я вижу в Трехречье, — отметил Милан.

— И единственное, насколько я знаю, — отозвался Стас.

В пятидесяти метрах за камнем начинался обычный городской квартал. Тропинка плавно перешла в дорогу, и путешественники перешли на тротуар.

Что ж, город и город. Широкая улица, тротуары, вот у какого-то магазина разгружается упряжка, вот куда-то спешат деловитые люди. Еще бы им не спешить на таком-то морозе! Ветерок донес сладкий запах горячей сдобы. Янош с упоением вдохнул и повернулся к Стасу.

— Я что-то не понимаю, Стас. Где истоки, где резиденция?

— В центре. Все в центре. Идемте, вы все увидите. Там есть что-то вроде монастыря.

Вероятно, летом в Истоках было очень красиво. Город буквально утопал в зелени. И сейчас заснеженные деревья создавали какую-то сказочную атмосферу.

Сквозь ветки деревьев показались высокие белокаменные монастырские стены. Утоптанная дорожка вела к тяжелым литым узорчатым воротам. Путники вошли через боковую дверцу и остановились при входе под высокой аркой. Действительно, самый настоящий монастырь. Вот храм, вон, вероятно, жилища братьев, с другой стороны еще какие-то жилища. А может быть трапезная?

— М-да, табличек не хватает, — проговорил Вацлав.

— Пойдемте, Вацлав, нам в храм, — поторопил Стас.

— Подожди, — Вацлав внимательно оглядывал строения.

Милан то оглядывался по сторонам, то смотрел на начальника. Ему здесь не нравилось. От зданий веяло какой-то недоброй волшбой. Может, ему просто так казалось, а может, он и правда научился распознавать магическую энергию. Но если маги ощущают ее так, то какой дурак стремится продлить неприятные минуты? Или так они ощущают только энергию, скажем, противоположно направленную? Или наоборот так же... Тем не менее, Милан, дай ему волю, ушел бы отсюда и даже осматриваться особо не стал. И что Вацлав медлит?

Милан снова посмотрел на Вацлава. За время путешествия по Трехречью худощавый маг еще более осунулся. Сейчас он напоминал не то волхва, не то пилигрима с картинки в книжке.

— Ну что ж, в храм, так в храм, — вздохнул Вацлав.

— Не забудьте снять шапки, —

сказал Стас и заранее снял свою. Милан посмотрел на него. Русые вьющиеся волосы, голубые глаза, курчавая бородка, здоровяк — здоровее Яноша будет. Если Вацлав напоминал сказочного волхва, то Стас больше походил на кузнеца из той же сказки.

Путники подошли к храму и вошли внутрь. В храме было чисто и пусто. Где-то невидимые от входа певчие пели службу, откуда-то раздавался голос, читающий псалом Давида.

— Господи! услышь молитву мою, внемли молению моему по истине Твоей; услышь меня по правде Твоей.

Не входи в суд с рабом Твоим, потому что не оправдается перед Тобой ни один из живущих.

Враг преследует душу мою, втоптал в землю жизнь мою, принудил меня жить во тьме, как давно умерших.

И уныл во мне дух мой, онемело во мне сердце мое.

Вспоминаю дни древние, размышляю о всех делах Твоих, рассуждаю о делах рук Твоих.

Простираю к Тебе руки мои; душа моя к Тебе, как жаждущая земля.

Скоро услышь меня, Господи; дух мой изнемогает; не скрывай лица Твоего от меня, чтобы я не уподобился нисходящим в могилу.

Даруй мне рано услышать милость Твою, ибо я на Тебя уповаю. Укажи мне путь, по которому мне идти, ибо к Тебе возношу я душу мою.

Избавь меня, Господи, от врагов моих; к Тебе прибегаю.

Научи меня использовать волю Твою, потому что Ты — Бог мой; Дух Твой благий да ведет меня в землю правды.

Ради имени Твоего, господи, оживи меня; ради правды Твоей выведи из напасти душу мою.

И по милости Твоей истреби врагов моих, и погуби всех угнетающих душу мою, ибо я — Твой раб.

— Сто сорок второй псалом, — отметил Стас. — Говорят, его читают, когда у воспреемника хреновое настроение.

— Ты в церкви, Стас, — сказал Вацлав.

— Простите.

— Прикрой дверь, Милан, дует, — приказал маг.

Дверь со стуком закрылась. Казалось, этот звук пробудил храм к жизни. Откуда-то сбоку выглянул инок, скрылся на минуту и появился снова.

— Что вы хотите в сей неурочный час, братья?

— Мы — паломники, — спокойно ответил Вацлав. — Мы у себя в Верхней Волыни прослышали о чудесах Трехречья и приехали посмотреть своими глазами. Как говорят, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.

— Кое-что лучше не видеть и не слышать, — тихо проворчал Милан, но инок его услышал, и ответил ему, а не Вацлаву.

— Вы правы, брат. Недаром говорят, темные глаза прячут мудрость.

Вацлав снова перехватил инициативу.

— Как вы понимаете, в нашей далекой стране мы не могли узнать оптимальное время прибытия. Поэтому, брат, не могли бы вы нам сказать, как можно познакомиться с душой Трехречья?

— Познакомиться? — монах был шокирован таким вопросом. — Нельзя так говорить о Душе Трехречья.