В разводе

Ридд Анастасия

— Привет, Саша, — произносит на выдохе. — Надежда Михайловна, добрый вечер.

— Здравствуй, Лиза, — отзывается мама.

— Привет, — бросаю безразлично. — Мама, иди в свой номер.

Мама пытается что-то возразить, но я повторяю еще раз. В этот момент со мной лучше не спорить. Тяжело вздохнув, она кивает Максимовой и удаляется к себе в номер, оставляя нас одних в коридоре.

— Может, пойдем в номер? — Предлагает Лиза, и сразу же добавляет: — Подальше от лишних глаз.

— Нет, разговор будет быстрым, меня дома ждут

любимая женщина и дочь, — поясняю коротко.

Реакция Максимовой не заставляет себя ждать. На ее глазах выступают слезы, и она быстро отворачивается, пытаясь их спрятать. Вот только на этот раз я вижу ее насквозь. Черт возьми! Как же можно было не замечать ее неискренности раньше?

— Лиза, довольно сцен. Я сыт ими по горло, — рявкаю я, и она возвращает на меня пронзительный взгляд. — Говори, ты на самом деле ждешь ребенка?

— Да, могу показать тебе анализы, если не веришь, — глухо отвечает она.

— С чего ты решила, что ребенок мой? — нетерпеливо спрашиваю я. — В тот единственный раз мы предохранялись.

— Под утро нет, — возражает она.

Этого я не помню. Да и сам процесс в памяти не отложился, будто его и не было вовсе.

— Под утро я спал, — говорю настороженно.

— Нет, Саша, — она отрицательно качает головой. — У нас было… все было.

— Нужен тест, — не отводя сурового взгляда от девушки, произношу я. Наблюдаю за каждым ее движением, вслушиваюсь в каждое слово.

— Какой?

— ДНК, конечно.

— Его можно сделать только после рождения малыша, — быстро произносит Лиза.

— Можно его сделать и во время беременности.

Она удивленно хлопает глазами, будто впервые слышит об этом. Несколько недель назад я случайно наткнулся на передачу на тему определения пола ребенка и днк-теста. Поэтому теперь мне кое-что известно.

— Проткнуть живот? — в ужасе переспрашивает Максимова. Она прислоняет руки к животу.

— Да.

— Я ни за что не пойду на это, — в сердцах выкрикивает она.

— Лиза, зачем ты лжешь? — делаю два шага к ней. — Я все равно никогда не буду с тобой. Мы с тобой лишь деловые партнеры. И на этом всё.

— Я не лгу. А ребенку нужен отец.

— Если это мой ребенок, значит, он у него будет, — отрезаю. — Но, Лиза, если выяснится, что ты солгала, всем отношениям придет конец. И дружеским, и деловым. Я не стану с тобой церемониться. Потому что больше всего на свете я ненавижу ложь. И, кстати говоря, тебе об это отлично известно.

Нервно сглатывая, Лиза коротко кивает. Я почти уверен в своей правоте, остается лишь наверняка убедиться в ней. Однако потребуется некоторое время.

— Я не верю тебе, Лиза. Пожалуй, впервые за время нашего знакомства. Спокойной ночи.

До дома добираюсь без пробок, прокручивая в голове одни и те же мысли. Останавливаю машину на парковке и поднимаюсь к себе. Квартира встречает меня гнетущей тишиной, будто никого и нет в ней. Автомобиль Ники стоит перед подъездом рядом с моим,

а значит этот вариант отпадает сразу.

Я приоткрываю дверь в спальню, где Вероника и Алиса сладко спят, и тут же, чтобы не разбудить их, возвращаюсь в гостиную. Единственное, что крутится в этот момент в голове, — быть рядом с ними.

Глава 20

Вероника

По правде сказать, я ожидаю от Надежды Михайловны большей радости от новости о внучке. Она никак не проявляет себя по отношению к Алисе. Как мне кажется, наоборот, сторонится ее. Конечно же, я не говорю о том, что она должна схватить девочку и начать играть с ней, но она даже не захотела подержать ее на руках.

Я никогда не стану навязывать ребенка бабушке, если она сама не изъявит желание. Мама же души не чает в Алисе, она знает дочку с самого рождения, поэтому вопрос пребывания с ней никогда не стоял. Если судить по первой реакции Надежды Михайловны, то даже отдаленной близости у внучки со второй бабушкой не будет.

В прошлом у меня с мамой Саши были обычные отношения — неприязнь друг к другу отсутствовала, но и большой теплоты с ее стороны я тоже не ощущала. Словом, нормальные отношения свекрови и невестки. Но, похоже, наш развод повлиял на нее больше, чем на меня или Сашу. Жаль, что в будущем это может отразиться на дочери и отношении к ней родной бабушки.

Саша предлагает остаться у него, и я решаю не спорить — так действительно удобнее. Во время купания Алиса почти засыпает, и я быстро сворачиваю банные процедуры. Стоит только ее маленькой головке коснуться подушки, как дочка сразу засыпает. Ровно минуту я нахожусь в спальне и, удостоверившись, что Алиса крепко спит, открываю дверь комнаты.

— Можем ехать, — слышу холодный голос Надежды Михайловны и задерживаюсь на пороге.

— Может, объяснишь, что с тобой такое? — интересуется Саша.

— А что такое?

— Обычно люди реагируют несколько иначе на хорошие новости, — резко бросает он.

— А что если Алиса не твоя дочь? — серьезно спрашивает она.

Грудь болезненно сдавливает, а сердце ухает вниз от нелепого вопроса. Зачем бы мне это могло понадобиться? Какой-то бред.

— Ты ребенка видела, мам? Она очень похожа на меня, — раздражение Уварова нарастает.

— Я видела. Не скажу, что похожа. Я найду твои детские фотографии, сам все увидишь. Сделай тест ДНК на всякий случай, — настойчиво произносит Надежда Михайловна.

— Я не буду ничего делать, — отрезаю.

Я облегченно выдыхаю — в его голосе нет ни капли сомнений. К горлу подступает непрошенный ком, но я держу себя в руках. Смешанные эмоции бьются в груди: с одной стороны — теплота и нежность к Александру, а другой — непонимание его матери, которая без видимой причины пытается настроить его против нас. Никогда раньше не замечала за ней ничего подобного.