В разводе
Шрифт:
— Какого черта этот ублюдок звонит тебе? — хрипит он.
— Скорее всего, по рабочим вопросам, — отвечаю я, чувствуя нарастающее напряжение между нами.
— Я тебя предупреждал насчет Гусева, Ника, — в голосе слышится раздражение.
— Саш, значит, тебе спать с Лизой, твоим деловым партнером можно, а мне просто общаться с возможным компаньоном нельзя?
— Что значит компаньоном? — хмурится Уваров. Ноздри мужчины раздуваются, а глаза наливаются кровью.
— Андрей планирует новый проект и зовет меня в качестве компаньона, — говорю прямо.
— Не вздумай,
— Саша, я тебя не понимаю, — грубо бросаю я, вскидывая руки. — С чего ты решил, что можешь распоряжаться моей жизнью?
Уваров тяжело вздыхает, как будто устал говорит на эту тему. По правде сказать, не он один. Каждый раз, когда беседа касается Андрея, Саша пытается продавить меня.
— Я не хотел говорить тебе раньше времени, — начинает серьезно. — Нужны еще доказательства, Гусев вот-вот расколется сам, если его дожать.
— В чем дожать? Что ты имеешь в виду? — настает черед хмуриться и мне.
— Дело в том, что именно Гусев и его папаша угробили твоего отца. Его смерть навсегда отпечаталась на их руках, — хрипло произносит Уваров, сцепив руки в замок и уводя их за голову.
Поначалу мне кажется, будто я ослышалась или неправильно поняла Уварова, но по выражению лица понимаю, что никакой ошибки нет. С такими вещами не шутят, да и Саша ни за что бы не стал этого делать. Чувствую себя отвратительно, в груди в геометрической прогрессии растёт зияющая дыра, а весь мой мир рушится на глазах словно карточный домик. Все, что я знала до этого момента в отношении Гусева, оказалось ложью.
— Но зачем, Саша? Они ведь были друзьями, — одними губами лепечу я.
— Я точно не знаю. Но мои люди пытаются выяснить. Возможно, ты что-то вспомнишь, — негромко произносит он. — И тогда мы сможем быстрее упрятать их с папашей туда, куда им и дорога.
— Я подумаю, — быстро отвечаю, сдерживая подступающий к горлу ком. — Саш, оставь меня, пожалуйста. Мне нужно побыть одной.
— Хорошо, — без лишних вопросов он встает и идет к выходу из кабинета. — Пообедаем вместе?
— Хорошо. Только разберусь с текущими задачами, — отвечаю я, пряча глаз, на которых уже образовались слезы, в экране монитора.
Глава 22
Вероника
Время на работе тянется неумолимо медленно. Я никак не могу сосредоточиться ни на одной текущей задаче. Завтра утром нужно будет все перепроверить еще раз, потому что правильность выполнения работы вызывает сомнения.
На предложение Саши об обеде я ответила отказом, сославшись на занятость. На самом деле, мне просто нужно время. Думаю, Уваров это понял, поэтому и не стал настаивать. Но он заказал мне обед в офис, а вместе с ним и букет цветов, чем вызвал искреннюю улыбку на моем лице впервые с того момента, как я проснулась.
С работы я ухожу на час раньше положенного — не вижу смысла находиться в офисе. Трудоспособность как и рабочее настроение полностью отсутствует, а в голове крутятся мысли, не связанные с проблемами компании. Сегодня никакого толка от меня не будет. Никого не предупредив, покидаю рабочее
Сообщаю маме, что какое-то время буду без связи и перевожу мобильный в режим полета. Надеюсь, Уваров не станет меня искать. Тем более, у него сегодня планируется встреча с крупным потенциальным клиентом, а это означает долгие переговоры. Я еду в другой конец города в одно из любимых заведений — маленькую, но очень уютную кофейню, надеясь не встретить там никого из знакомых. Хотя в такое время это маловероятно.
Прибавляю громкость и выжимаю педаль газа. Машина резко срывается с места, а я в очередной раз за сегодняшний день погружаюсь в тяжелые мысли.
Мне сложно поверить в предательство Гусева. Главный вопрос, который вертится у меня в голове: зачем? Зачем ему и его отцу понадобилось лишать жизни близкого человека, выставляя его смерть как несчастный случай?
Папа и Иван Валерьевич дружили на протяжении стольких лет. Как и в любых отношениях у них случались конфликты и ссоры, но они довольно быстро находили пути их решения. Я не помню, чтобы отец хоть раз плохо отзывался о своем друге. И даже в те моменты, когда старший Гусев был в корне не прав, папа никогда не делал этого. Он считал, что мелкие ссоры лишь укрепляют и без того прочную дружбу. В конце концов, за свое безоговорочное доверие он поплатился жизнью.
Я занимаю дальний столик у окна и, озвучив заказ официанту, смотрю на оживленную улицу. Через дорогу от кафетерия располагается лесопарковая зона, где прогуливаются молодые мамы с колясками и с детьми возраста немногим старше Алисы. На душе становится грустно, а в уголках глаз собираются непрошеные слезы. Я так мало времени провожу со своей девочкой. Постоянно решаю какие-то вопросы, пытаясь обеспечить Лисенка всем необходимым, но в эти моменты забываю о важном — Алиса растет не по дням, а по часам. Я не успею оглянуться, как малышка уже пойдет в детский сад и захочет топать ножками, отказываясь забраться ко мне на ручки.
От навязчивых мыслей и чувства вины, так быстро зародившегося в груди, перед дочкой желание побыть одной резко сменяется на прямо противоположное — поскорее вернуться домой и обнять мою малышку. Быстро расправившись с салатом, я почти залпом выпиваю ароматный кофе и уже собираюсь пригласить официанта, чтобы рассчитаться, как вдруг замечаю две знакомые фигуры, которые двигаются ко входу в кофейню. Я быстро меняю местоположение и сажусь спиной к двери.
— Мое любимое местечко занято, — до меня доносится грустный голос Али Новиковой.
— Идем за соседний столик, — предлагает Лиза.
По правде говоря, такой дружеский союз меня удивляет. Я даже не знала, что Аля лично знакома с Максимовой. Не желая быть узнанной, я подзываю официанта и заказываю еще десерт. Теперь мне просто необходимо задержаться. Уверена, что я смогу узнать много интересного.
— Ну, как дела, Аль? Как с малышом управляешься? — интересуется Максимова.
— Да как? Сложно, если честно, — со вздохом произносит она. — У сына прорезаются зубы, по ночам постоянно плачет. А я уже не могу не спать.