В разводе
Шрифт:
— Давай подождем, и все вместе поднимемся, — предлагаю я, наблюдая, как бывшая жена паркуется рядом с моим автомобилем.
Через несколько секунд Вероника выходит на улицу и, быстро поздоровавшись с мамой, тянется к ручке задней двери. Алиса издает нетерпеливый возглас, пока Ника возится с ремнем безопасности, а затем бывшая жена берет на руки дочь и захлопывает дверь автомобиля.
Перевожу взгляд на маму, на лице которой застыло изумление. Очевидно, она догадывается, в чем дело.
— Знакомьтесь, Надежда Михайловна, —
Лисенок наконец замечает меня и, широко улыбнувшись, тянет ко мне свои крохотные ручки.
— Внучка? — оторопело переспрашивает мама.
— Да, лисенок, — я целую дочь в щеку, и она начинает заливисто смеяться.
— Вот так новость! — восклицает мама, как-то нервно усмехаясь. — И ты только сейчас узнал о ней?
— Да, — отвечаю я и быстро меняю тему, заметив замешательство на лице Вероники. — Идем домой, а то все остынет.
В целом вечер проходит легко и непринужденно, вот только мама ведет себя чересчур сдержанно, даже в какой-то степени настороженно. Она никогда не относилась к Нике плохо, скорее, наоборот, однако сегодняшняя встреча кардинально отличается от общения двухлетней давности. Не понимаю, с чем это связано, но намерен выяснить.
К Алисе мама относится с некой осторожностью. Она не делает попыток взять ее на руки, но разговаривает с Лисенком постоянно. По правде говоря, я был уверена в другой реакции, но, возможно, мама просто не отошла от шока, что у нее так неожиданно появилась внучка.
— Саш, мы поедем, Алиса уже глазки трет, — произносит Вероника, поглядывая на часы.
— Ника, оставайтесь у меня, — предлагаю я. — Уже действительно поздно, а путь неблизкий. Завтра утром отвезешь ее Марине Павловне и приедешь на работу.
— Даже не знаю, — говорит задумчиво. — Я и подгузников взяла мало.
— Так я маму повезу обратно, заеду в магазин. Напомни только, какие взять.
— Хорошо. Так будет удобнее, — во взгляде Вероники загорается знакомый огонек. — Спасибо.
После купания Алисы Ника уходит с ней в спальню, а мы с мамой остаемся наедине. Она молча убирает посуду со стола, что на нее совсем не похоже. Обычно мама не умолкает ни на минуту, особенно когда появляются какие-то масштабные новости, наподобие этой. Она загружает тарелки в посудомоечную машинку, а затем говорит как ни в чем не бывало:
— Можем ехать.
— Может, объяснишь, что с тобой такое? — не выдерживаю я.
— А что такое? — пожимает плечами.
— Обычно люди реагируют несколько иначе на хорошие новости.
Несколько секунд она молчит, а затем выдает:
— А что если Алиса не твоя дочь? — серьезно спрашивает она.
— Ты ребенка видела, мам? Она очень похожа на меня, — бросаю раздраженно.
— Я видела. Не скажу, что похожа. Я найду твои детские фотографии, сам все увидишь. Сделай тест ДНК на всякий случай, — настойчиво
— Я не буду ничего делать, — отрезаю.
— Как знаешь.
— Неожиданно слышать это от тебя, — добавляю я.
— Саш, тебе нужно встретиться с Лизой и поговорить с ней, — заявляет неожиданно.
— С Лизой? Причем тут Лиза? О чем я должен с ней поговорить?
— Она ждет ребенка, — эта новость удивляет.
— А я тут причем? — не понимаю, к чему клонит мама.
— Ребенок твой.
— Какой бред, — отвечаю, сцепив зубы. Этот разговор мне уже порядком надоел.
— Поговори с Лизой, а там решишь, бред или нет. Поехали, отвезешь меня в отель.
Мама больше не говорит ничего. Она знает, что меня лучше не трогать, когда я зол. Но сейчас я не просто зол, я нахожусь в ярости от новости, которую она вывалила на меня. Какого черта Лиза придумала, еще и рассказала об этом человеку, который совсем недавно вышел из больницы?
— Сынок, — мама нарушает молчание только в тот момент, когда я останавливаю машину на парковке гостиницы. — Если Алиса откажется моей внучкой, я буду только рада. Будем гулять, играть…
— Стоит ли вообще видеться с ней, если у тебя возникли сомнения? — недовольно рявкаю я.
— Саша, в этом мире никому нельзя верить, — мама издает глубокий вздох.
— Кроме Лизы, — невесело усмехаюсь. — Ей-то ты почему безоговорочно веришь? Потому что она дочь твоей подруги?
— Нет, не в этом дело. Я давно знаю Лизу, она ни разу не лгала мне, — заявляет она.
— Я тебе скажу так, — понижаю голос, — у нас была одна ночь. Только одна ночь. Я надрался по полной, но одно я помню наверняка — мы предохранялись. Поэтому этот ребенок не может быть моим. Поэтому вывод один: твоя Лиза врет.
— У меня другая информация. Ладно, спокойной ночи, Саша. Спасибо, что подвез. Уверена, ты разберешься, где ложь, а где правда.
Мама выходит из автомобиля и идет к входу в гостиницу. Разумеется, я должен ее проводить, она нездорова, и ей нужен регулярный контроль. Однако внутренний раздрай не дает мне возможности прийти в себя. Хочется крушить и ломать все, что попадется под руку. Но здравый смысл берет верх, и я, кликнув по брелку автомобиля, догоняю маму.
— Я могла добраться самостоятельно, — вздернув подбородок, говорит она, когда мы заходим в лифт отеля. — Меня Лиза встретит.
— Вот и замечательно, — говорю сквозь зубы. — На месте и поговорим.
— Вот это правильное решение, — в голосе слышится одобрение, в котором нет нужды, но об этом я умалчиваю. И без моих комментариев все понятно.
Лифт останавливается на нужном этаже, и двери кабины резко разъезжаются. Первое, что бросается в глаза — довольное лицо Лизы, но при виде меня улыбка мгновенно сползает с ее губ. В этом нет ничего удивительного — все эмоции написаны на моем лице.