В разводе
Шрифт:
— Ты в самом деле считаешь, что если бы мне было, что скрывать, я оставлял бы свой мобильник в свободном доступе? — задаю прямой вопрос.
— Я ничего не считаю, Уваров. Это твоя жизнь, и ты имеешь право встречаться и общаться с тем, с кем пожелаешь, — выдает моя бывшая жена. — Мы с тобой только родители Алисы. Не более.
— Я общаюсь с Лизой по работе, — произношу спокойно. — Кроме компании, которую мы совместными усилиями поднимаем с колен, у меня есть еще несколько сфер в бизнесе. Ника, тебе отлично известно, что с компанией Лизы я сотрудничаю давно.
— Надеюсь, сотрудничество
— Это ревность? — спрашиваю я, преграждая путь бывшей жене. — Ты ревнуешь, моя дорогая бывшая жена.
— Уваров, ты слишком много на себя берешь, — фыркает она.
— Нет, — отрицательно качаю головой. — Ты для меня как открытая книга.
— Ошибаешься, — нервно усмехается она, складывая руки перед собой, пытаясь хотя бы так оградиться от меня. — Я тебя не ревную. Мне плевать, с кем ты спишь, и как часто.
— Я здоровый мужчина, Ника! Не монах и не отшельник. Разумеется, за два года у меня были женщины, — я тянусь к ее щеке, пытаясь убрать выбившуюся прядь волос.
— Знаешь, Уваров, — она закатывает глаза, уклоняясь от моей руки. — Другие женщины — это одно, а Лиза, которая так и крутила хвостом около тебя — совсем другое. Ты же все отлично понимаешь.
— Я никогда тебе не изменял. Ни с Лизой, ни с кем-либо другим. Я готов повторить тебе еще сто раз, чтобы ты наконец поверила, Ника, — эмоционально говорю я.
— Зато стоило нам только разойтись, и путь к этой «партнерше», — она нарочно выделяет слово это, — оказался открыт. Не правда ли?
— В тебе говорят старые обиды, — на это раз заставляю себя говорить спокойно. — Ты никак не можешь принять тот факт, что я перед тобой ни в чем не виноват, Ника. Ни в изменах, ни в другом, более серьезном вопросе.
Разумеется, я имею в виду обвинение в покушении на убийство ее отца. Несмотря на наши сложные отношения, я никогда не желал ему ничего плохого. И благодаря грамотным действиям юристов это удалось доказать в кратчайшие сроки, но важно было уехать из страны.
— Хочешь сказать, я виновата в разводе? — Ника смотрит на меня в упор в ожидании ответа.
— Я хочу сказать, Ника, что мы оба должны были повести себя как взрослые люди и поговорить, а не бежать в загс, — быстро произношу я. — Только в этом мы оба виноваты.
Мы буравим друг друга тяжелыми взглядами, а между нами повисает чрезмерное напряжение. Ее грудная клетка часто вздымается, вторя в такт моей. Притяжение усиливается с каждой секундой, и я не в силах больше сдерживать себя. Обхватив ладонью ее затылок, я привлекаю Нику к себе и впиваюсь в губы требовательным поцелуем. Она сопротивляется ровно одну секунду, а затем с той же пылкостью, что была ей присуща и два года назад, отвечает мне. Вторую руку я опускаю на ее талию, небрежно сминаю мягкую ткань одежды. Вероника сама подается мне навстречу, цепляясь пальцами за мои плечи и крепко сжимая их. Желание мгновенно накрывает на двоих с головой. Мы целуемся словно ненормальные, безумно соскучившиеся друг по другу мужчина и женщина.
— Саша, где Алиса? — неожиданно
— Спит, — выдыхаю ей в губы.
— Как ты уложил ее? — Ника задает еще один вопрос, а я ловлю ее прямой затуманенный взгляд.
— Легко, — отвечаю я и снова касаюсь губами ее губ, желая эту женщину еще сильнее, чем раньше.
Я утягиваю Веронику в дом, не прерывая поцелуй. Почти неслышно открываю дверь второй спальни, и мы вваливаемся туда, срывая на ходу одежду друг с друга, оставаясь в одном нижнем белье. Легонько толкаю Нику на кровать, но сам медлю, пожирая глазами каждый изгиб ее тела.
Эта женщина прекрасна. Ее фигура стала более женственной, притягательной, впрочем, дело касается не только фигуры. У Вероники всегда был свой шарм, загадка, которая привлекала меня. И не только меня. Несколько лет назад мне пришлось побороться за ее сердце.
— Черт, Ника, — хрипло говорю я.
Я накрываю ее тело своим, шаря одной рукой по бархатистой коже. Вторая тянется к шелковистым волосам. Скручиваю из в кулак и касаюсь губами нежной шеи, где ритмично пульсирует тонкая жилка. Ника в наслаждении изгибается, а из горла вырывается протяжный стон.
— Саша, — сипит почти не слышно, а меня от одного звука ее голоса накрывает еще сильнее.
Вдыхаю носом такой родной аромат тела, пропитанный ее любимыми духами, которые остаются неизменными на протяжении всего времени, что я знаком с Вероникой. Я продолжаю неистово целовать ее разгоряченное тело, ощущая и внутри себя жар возбуждения, от которого сносит крышу. Страсть уносит нас далеко от реальности, и мы полностью погружаемся друг в друга.
До нижнего белья я не успеваю добраться — за стенкой слышится плач Алисы. Ника резко замирает, а затем словно ошпаренная вскакивает с кровати. Она не говорит ни слова, наспех одевается и выбегает из комнаты.
— А кто тут у нас проснулся? — ласково спрашивает Вероника.
Ответом служат нечастые всхлипы, которые трансформируются в детский смех. В моем присутствии нет необходимости, поэтому я решаю выйти на улицу и подышать свежим воздухом. Мне нужно остыть. Я опускаюсь на качелю, находящуюся перед домом и, задрав голову вверх, наблюдаю за неподвижными яркими точками в небе.
Проходит не меньше получаса прежде, чем я понимаю, что она не выйдет из своего укрытия. Готов поспорить, неожиданная близость и страсть, охватившая нас с головой, испугала Нику. Моя бывшая жена боится своих чувств, потому что они, черт возьми, есть. И никуда не девались.
Уже глубокой ночью я возвращаюсь в свою спальню, но сон приходит лишь под утро. Слишком много мыслей прокручивается в голове, но все они связаны только с Никой и Алисой. После сегодняшнего вечера я четко определяю для себя, как нужно действовать, чтобы достичь желаемого.
Просыпаюсь от звонкого детского смеха и топанья по полу маленьких ножек. Но как только открываю глаза, звуки затихают. Я смотрю на приоткрытую в комнату дверь и замечаю маленькую плутовку, которая подглядывает за мной. На ее маленьких губках играет хитрая улыбка, а, увидев мою в ответ, дочь срывается с места и убегает, весело смеясь.