В разводе
Шрифт:
В подъезд заходит кто-то из соседей, и я проскальзываю следом. Оказавшись на нужном этаже, пару секунд стою перед входной дверью, собираясь с мыслями, а затем громко стучу. Чувствую легкий мандраж перед встречей, что мне совсем несвойственно. Но трепет быстро сменяется ненавистью, когда дверь открывает не кто иной как Гусев.
— Какого черта ты тут делаешь? — он явно удивлен моему визиту, а это означает, что Ника ничего ему не говорила.
— Хочу спросить тебя о том же, — отвечаю грубо.
— Я в
— А я пришел к своей дочери, — победно заявляю. — Поэтому уйди с дороги и дай мне пройти.
Гусев делает попытку закрыть дверь, но я дергаю ее на себя и мгновенно оказываюсь в квартире. Кем он возомнил себя? Хозяином дома Вероники? Или хозяином ее жизни?
— Не стоит этого делать, — предупреждаю так тихо, чтобы слышал только он.
Мама Вероники Марина Павловна выходит из кухни и забирает Алису, оставляя нас троих в прихожей. Во взгляде бывшей жены я замечаю сожаление и… извинение в сложившейся ситуации, что подтверждает ее следующая фраза:
— Андрей, Саша пришел к Алисе. Пропусти его, пожалуйста, — скрестив руки на груди, глухо произносит она. — Саша, проходи.
Сбросив обувь, я прохожу в гостиную вслед за Мариной Павловной, а через несколько секунд слышу, как хлопает входная дверь.
— Добрый вечер, — здороваюсь я с бывшей тещей.
— Привет, Саша, — нехотя отвечает она.
— Привет, лисенок, — улыбаюсь дочери. Она смотрит на меня настороженно, но, главное — не плачет, что уже само по себе уже неплохо.
— Нужно помыть руки, — произносит Марина Павловна.
— Хорошо, — коротко киваю и удаляюсь в ванную комнату.
Минуту спустя возвращаюсь в гостиную, где бабушка сидит с внучкой на диване и показывает ей разноцветный кубик. Стоит мне войти в комнату, как внимание Алисы смещается на меня, а игрушка перестает быть ей интересна.
— Алиса, пойдешь ко мне? — спрашиваю я после долгих переглядок.
К удивлению своей бабушки, дочь тянет свои маленькие ручки ко мне, и я осторожно прижимаю ее к себе.
— Как же непривычно держать на руках такую кроху, — говорю я восхищенно.
— Это ты ее еще год назад не видел, — улыбается Марина Павловна. — Надо же, как быстро она пошла к незнакомому человеку. Обычно она очень долго привыкает.
— Чувствует, наверное, родную кровь, — произношу, поглаживая дочь по спине.
Алиса указывает пальчиком на окно, и я, понимая ее желание, послушно его выполняю. Отодвинув плотную штору, смотрю вниз, где в обнимку с Гусевым стоит Вероника. Она поднимает голову и наши глаза встречаются, несмотря на большое расстояние.
— Алиса любит смотреть в окно, — за спиной раздается голос Марины Павловны.
— Иногда на улице можно увидеть много интересного, правда, дочка? — перевожу взгляд на Алису. — И маму с нехорошими людьми.
— Саш, прекращай.
Я бросаю быстрый взгляд в окно, где Гусев целует Нику, и резко задергиваю штору. Не имею ни малейшего представления об их взаимоотношениях, но в скором времени я намерен способствовать их завершению.
— Я и не говорю плохо, лишь констатирую факт, — улыбаясь, отвечаю я. — Марина Павловна, ваш Андрей не всегда был мягким и пушистым. Кому как не вам знать об этом.
Женщина замолкает, знает, что я права, ведь она стала непосредственной свидетельницей позора Гусева. Кроме меня и Марины Павловны никто об этом не знает, даже Ника.
— Люди меняются, Саша, — говорит устало. — Надеюсь, и ты изменился за эти два года.
— Я остался верен себе, — киваю.
— Тогда Веронике придется непросто, — со вздохом произносит она.
— Почему же?
— Ты знаешь, почему.
— Я никогда не желал ничего плохого ни вам, ни Сергею Николаевичу, ни вашей семье в целом. И, тем более, я никак не связан с его смертью.
— Его смерть признали несчастным случаем, — с болью в голосе произносит она.
— Но вы так не считаете, верно?
— На самом деле, нет никакой разницы, что именно я думаю по этому поводу, — замолкает, поднимая губы. — Сережу не вернешь, а воды с тех пор утекло много, так что…
— У вашего мужа были враги, Марина Павловна. И никогда нельзя исключать самых близких.
В этот момент хлопает входная дверь, и наш разговор прерывается. В гостиную почти вбегает запыхавшаяся Вероника, но когда видит, что все спокойно, облегченно выдыхает.
— Я сбегаю к соседке, — говорит Марина Павловна и быстро покидает квартиру.
Увидев маму, Алиса сразу же тянет к ней ручки, и я передаю дочь Веронике. Она устраивается на полу, завлекая малышку яркой игрушкой в виде утенка. Ника ведет себя так, будто меня здесь и нет, но я хорошо знаю свою бывшую жену — это лишь защитная реакция и способ закрыться от того, перед кем чувствуешь себя неловко.
— Ника, в следующий раз я спущу его по лестнице, — произношу спокойно. — Это я тебе обещаю.
Вероника поднимает свои голубые глаза, в которых на этот раз читается возмущение и протест. Она буравит меня испытующим взглядом, но, в конце концов, сдается и возвращается к игре с Алисой. Ее поведение удивляет.
— Ника, почему ты молчишь? — не выдерживаю я.
— А что ты хочешь, чтобы я ответила? — пожимает плечами, не глядя в мою сторону.
— Считаешь, эту тему можно обойти стороной? — задаю встречный вопрос.
— Я не знала, что он приедет сегодня, — просто отвечает Вероника. — Я прекрасно понимаю, что вы с Андреем не должны пересекаться.