В пустыне Мохаве

Ламур Луис

– Надеюсь, вчера вы вывезли все, - сказал я.
– Нолан Саккетт или любой из их шайки может выследить белку на скалистом плато.

– Ты тоже, - ответил он.
– Ты тоже.

Я вышел из комнаты спиной вперед - предварительно убедившись, что двор пуст.

* обычай пиратов расправляться с пленными: заставлять их прыгать в море с привязанной к борту доски.

ГЛАВА 8

Когда я подошел к корралю, она уже стояла там... очень красивая

девушка с черными глазами и кораллово-красными губами, грациозная и обворожительная.

Она была в темно-красном платье, резко выделявшемся на фоне побелевших от непогоды старых бревен корраля, и мне показалось, что она принарядилась неспроста. Поэтому сразу начал соображать, что ей нужно.

– Никто, кроме вас, не смог бы сделать этого, - сказала она. Спасибо, что помогли ему.

Ее фраза требовала вполне определенного ответа, поэтому я ответил: Мэм, мне надо оседлать коня. Для меня уже сгоняют мулов.

– Вы редкий человек, Телль Саккетт. Жаль, что я не познакомилась с вами раньше.

– Думаете, что-нибудь изменилось бы? Мы все равно разошлись бы каждый по своей дорожке.

– Что вы собираетесь делать?

– Еду в Аризону, обратно на шахты.

– Опять через эту ужасную пустыню?
– Ее передернуло.
– Надеюсь, что больше никогда в жизни не увижу пустыню.

– Я должен ехать именно этой дорогой, должен вернуться к тому, что оставил.

– К девушке?

Ну как я мог ответить, если и сам не знал? Да, там была девушка. Потом она поехала на восток навестить кого-то из своей родни и не вернулась. Даже не написала.

Эндж... Эндж Керри.

– Нет, мэм, - сказал я, - не к девушке. Похоже, суждено мне одному бродить по диким местам, и конца тому не видно.

– Должен быть конец, Телль.

Ну, я глянул в ее огромные черные глаза, увидел влажные, чувственные губы и подумал, что если это западня, то приманка выбрана точно.

– Мэм, - ответил я, - снаружи вы совсем как женщина.

Она напряглась, словно я ее ударил.

– Что вы имеете в виду?

– Как вам сказать, мэм... Я такой человек, который совсем не знает женщин, но кажется, чувства у вас все снаружи, а не внутри. Не хочу быть похожим на этого старика. С удовольствием поцеловал бы вас и все такое, но при условии, что буду видеть обе ваши руки, потому что не знаю, в какой вы прячете нож.

О, она разозлилась, да еще как! Губы ее сжались, лицо застыло в гневе, она хотела было дать мне пощечину, но сдержалась. Свои эмоции она крепко держала под уздцы, и прошла секунда или две, прежде чем она заговорила.

– Вы ошибаетесь. Просто я не нашла своего мужчину... Мне приходилось держать себя в руках, приходилось быть осторожной. Ради вас я могу стать другой.

– Ладно, - сказал я неожиданно для себя самого, - давайте попробуем. Я оседлаю для вас лошадь, и вы можете

возвратиться со мной в Аризону. Если ваши чувства не изменятся, когда мы приедем в Прескотт...

Она снова схватила меня за руку, подступив так близко, что я вдохнул сладкий аромат ее духов.

– О, Телль, возьми меня с собой! Правда! Я сделаю для тебя все, что хочешь. Буду любить тебя, как никто еще не любил! Ради тебя я даже поеду через пустыню. Если нужно, доеду до самого Далласа.

Затем вернулся Родриго с двумя вакерос и моими мулами. Надо отдать ему должное: он действительно выбрал самых лучших. Такие встречаются редко - не низкорослые испанские мулов, а большие миссурийские - неоценимая вещь для путешествий.

– Если хотите, сеньор, мы подержим их здесь, пока у вас не готов груз.

– Я буду вам признателен.

Он стоял рядом, переминаясь с ноги на ногу, пока я седлал жеребца и готовился к поездке в город.

– Будьте осторожней, когда поедете через Нопалеру. Там часто убивают из засады.

– Грасиас. Спасибо.

Еще одну новость Родриго приберег напоследок. Он подошел, когда я, собрав поводья, взялся за луку седла.

– Тот, что приезжал сюда - худощавый, с черными глазами...

– Да?

– У него есть напарник... друг. Он тоже был в пустыне и как раз он знает, где спрятано ваше золото, амиго. Мне рассказали ребята, - Родриго качнул головой в сторону вакерос.
– На свете очень мало секретов, сеньор, если умеешь слушать.

– Вы знаете, как зовут напарника?

– Дайер. Сэндмен Дайер.

Я слышал это имя... давным-давно. Вместе с ним пришел на память запах пороха и мокрой кожи.

– Вы знаете его?
– спросил Родриго.

– Может быть... я не уверен.

– Будьте осторожны, сеньор. Говорят, он очень опасный человек, и у него много друзей. Несколько недель назад он приехал с севера, а с ним его люди - около двадцати. С тех пор у нас начались грабежи, никто не может доказать, но все думают, что именно он главарь банды. Дайер хорошо стреляет, сеньор, он - ганфайтер и очень опасный: убил одного человека в Вирджиния-сити, а другого - в Пайоче.

Я сел на коня и поглядел на свои руки, лежащие на луке седла: огрубевшие от работы, привыкшие к кирке, лопате, топору и лассо. И к револьверам тоже.

– Это не имеет значения, амиго. Если у него золото, которое принадлежит не только мне, но и моим друзьям, я обязательно спрошу, где он его прячет.

– Хотите умереть?

– Никто не хочет умирать.

Я развернул жеребца и выехал с ранчо в сторону города.

Мне осталось только забрать свое золото, для этого надо увидеть Сэндмена Дайера. Или... может я слишком подозрительный? Не скрывается ли тут ловушка? Может быть, кто-то пустил слух с тем расчетом, чтобы он дошел до меня?