В пустыне Мохаве

Ламур Луис

– Пошел ты к черту, - вежливо ответил он.

ГЛАВА 9

Иногда совершенно дурацкие поступки могут спасти жизнь.

Когда я собрал и взнуздал лошадей, мне не жадь было уезжать из города. Жаль, что я так и не увидел океана.

Он простирался невдалеке от моей тропы, поэтому проезжая Нопалеру обширную местность, поросшую кактусами к северу от дороги - я внезапно решился. У меня не было никакого желания ночевать на ранчо Бена Мандрина, поэтому я подумал, что нет

ничего лучше прогулки к Санта Монике и океану. Когда я еще смогу побывать в этих краях?

Вот так можно спасти жизнь.

Свернув с дороги, я выбрал тропу, ведущую к ручью Сент-Винсент, откуда, как я слышал, берут воду в Санта Монике. Ехал я быстро, но путь был неблизкий, и только к полуночи я добрался до места, где слышался шум океана.

На обрыве в полутора метрах от берега стояло ранчо, но я не хотел встречаться с людьми, поэтому объехал его стороной.

На небе высыпали звезды, свежий бриз с океана приятно холодил лицо. Внизу, в конце каньона, рос густой кустарник и высились огромные старые сикаморы, но там же, судя по непогашенным кострам, расположилась группа скваттеров, и я свернул на север и ехал по берегу, пока не нашел другой каньон. С четверть мили вверх по каньону я обнаружил рощицу, где и остановился.

Мне страшно повезло, что меня никто не преследовал, потому что в ту ночь я спал как убитый, пока солнце сквозь листву не пригрело лицо.

Лошадям понравилась сочная трава на поляне, поэтому я не спешил, но в седельных сумках не осталось еды, и я в конце концов оседлал лошадей и поехал по берегу по направлению к Санта Монике.

Там я поставил лошадей в конюшню, снял комнату в отеле и договорился с управляющим - его звали Джонсон - чтобы он обменял золото на наличные: мне не терпелось избавиться от золотого песка.

Передавая деньги, управляющий внимательно посмотрел на меня и сказал, - Вы, по-моему, хороший человек. На вашем месте я был бы очень осторожен с такой большой суммой. Здесь полно воров.

– Что вы говорите!
– с изумлением сказал я.
– Большое вам спасибо. Я буду сторониться незнакомых людей.

Рядом с отелем стояла баня, куда народ приходил принять ванну, и я тоже решил, что не мешает поваляться в воде и расслабиться. Я положил седельные сумки рядом с ванной, а на них - оружейный пояс так, чтобы револьвер всегда был под рукой. Несколько человек, проходя мимо, глядели на меня, потом на револьвер и тут же спешили дальше. В основном это были пожилые люди, принимающие ванны от ревматизма.

После хорошего обеда я немного погулял по городу, посмотрел на местную школу, церкви и железную дорогу, которую построили только год назад. Говорили, что в Санта-Моника будет самым большим портом на западном побережье... по крайней мере, к югу от Сан-Франциско.

Пару раз я зашел проверить лошадей и долго стоял в дверях конюшни, проверяя, не следит ли кто за мной или не появился ли в городе кто-нибудь из банды Дайера.

В ту ночь я спал -

и хорошо спал - в отеле. Спокойно лег в кровать, потому что был уверен, что никто не знает, где я. Однако, положил седельные сумки и револьвер рядом с собой.

В полдень я появился на ранчо Мандрина.

Я рассчитывал, что в это время меня не будут ждать, потому что заметил, что в обед и после него, во время сиесты, на ранчо было спокойно, как на кладбище.

Как только мне на ум пришло такое сравнение, я тут же попытался от него отделаться: смерть и так ходила за мной по пятам, не стоило лишний раз поминать ее.

Я постарался подъехать к ранчо незамеченным и уже был во дворе, прежде чем из дома вышел темноглазый мужчина в белой шляпе.

– Привет, - сказал он.
– Ты, наверное, Телль Саккетт.

– Вроде так.

– Ну и наделал ты шуму в городе! Всем интересно, куда ты пропал.

– Я бродяга, вот и бродяжничаю.

Он стоял, пытаясь разобраться, что я собой представляю, а я тем временем перевязывал мулов, чтобы их легче было вести, и старался не поворачиваться к нему спиной и даже делал вид, что так оно и нужно. С мулами, которые ни минуты не стоят спокойно, это было легко. И я все время раздумывал, надо ли зайти попрощаться со стариком.

У этого парня в белой шляпе была повреждена рука, он прихрамывал, на лице у него протянулся свежий порез, как будто от разбитого стекла. И вообще он выглядел как человек, которого выкинули из окна и который упал на крышу веранды и оттуда скатился на землю.

Закончив приготовления, я провел свой маленький караван перед крыльцом и повернулся к Белой Шляпе.

– Эй, вы! Давайте зайдем в дом и повидаем Старика Бена.

– Я уже его видел, - сказал он довольно угрюмо.
– Он меня знает.

– А ну заходите, - посоветовал я, - и идите впереди меня. Похоже, вы уже пытались проглотить слишком большой кусок, не пытайтесь еще раз.

По-моему, ему это не понравилось, однако он вошел в дом впереди меня. Мне показалось, Старик Бен слишком много времени возится под своим пледом, но, возможно, это были только мои подозрения.

В дверях своей комнаты появилась черноглазая Доринда, а за ней индианка с чемоданами, сумками и всякой всячиной, без которой не обходится ни одна уважающая себя женщина.

– Ну, Бен, - сказал я, - теперь прощай. Адьос. Если надумаешь снова меня увидеть, тебе придется приехать в Аризону.

Его жесткие старческие глаза внимательно изучали меня, в них светилась ирония, смешанная с чем-то, похожим на уважение.

– Ты убил Сэндмена Дайера, - сказал он.
– Никто не думал, что это возможно.

– Все люди смертны, - ответил я.
– Дело только во времени.

Доринда стояла молча, и, взглянув в ее сторону, я заметил, что глаза ее широко раскрыты, а лицо немного побледнело. Я удивился, потому что она хорошо владела собой и не волновалась по пустякам.