В присутствии врага
Шрифт:
— Миссис Боуин, — заговорил он, понизив голос, как говорят, когда хотят любой ценой сохранить спокойствие, — сегодня мы добились некоторых успехов.
— А именно? — она все еще смотрела на Лаксфорда. Воспринимая этот взгляд как вызов, Лаксфорд не отводил свой.
Сент-Джеймс рассказал ей о бродяге, чье появление в квартале подтвердили двое жителей Кросс-Киз-Клоуз. Рассказал и о полицейском, прогнавшем бродягу.
— Один из полицейских констеблей Мерилбоунского участка должен вспомнить этого человека и его внешность. Если вы позвоните
— Нет, — заявила она. — Как бы ты ни старался, Дэнис, по-твоему не выйдет.
Казалось, это был не просто отказ действовать, но она вкладывала в эти слова какой-то особый смысл, понятный лишь Лаксфорду. Сент-Джеймс не мог разгадать, что она имеет в виду, но Лаксфорд, видимо, понял. Его рот приоткрылся, но он промолчал.
— По-моему, у нас нет выбора, Ив, — сказал Стоун. — Видит Бог, я не хочу подвергать тебя этому испытанию, но Лаксфорд считает…
Ее взгляд, быстрый, как пуля, выпущенная из пистолета, заставил его замолчать. «Измена, — прочел он в нем. — Предательство».
— И ты туда же, — произнесла она.
— Нет, Ив. Никогда. Я на твоей стороне.
Она тонко улыбнулась.
— Тогда знайте, — ее взгляд опять вернулся к Лаксфорду. — Одна из парламентских журналисток сегодня днем пыталась добиться от меня немедленного интервью. Очень подходящий момент, с учетом некоторых обстоятельств, не правда ли?
— Это ничего не значит, Ивелин, — произнес Лаксфорд. — Все-таки ты младший министр, черт возьми. Тебя, должно быть, постоянно осаждают журналисты.
— Она сказала «как можно раньше», — продолжала Ив, как бы не слыша слов Лаксфорда. — Не называя темы интервью сотрудникам моего аппарата, потому что, как она заявила, скорее всего, я сама не захочу, чтобы они были в курсе нашей беседы.
— Из моей газеты? — спросил Лаксфорд.
— Ты не настолько глуп. Из твоей прежней газеты. И мне это кажется очень забавным.
— Это простое совпадение. Странно, что ты этого не видишь.
— Я, возможно, так и подумала бы, если бы не все остальное.
— Что? — спросил Стоун. — Ив, что еще произошло?
— Сегодня, начиная с половины четвертого, мне звонили пять журналистов — к телефону подходил Джоел. Он говорит, они что-то пронюхали, все требуют информации. Джоел спросил, не знаю ли я, за чем они охотятся, и как ему поступать в этой ситуации внезапного всплеска интереса к… — «Что же могло их так заинтересовать, миссис Боуин?»
— Нет, Ив, — поспешно проговорил Лаксфорд. — Я не проговорился ни одной душе. Это не имеет никакого отношения к…
— Вон из моего дома, ублюдок, — спокойно сказала она. — Я скорее умру, чем уступлю тебе.
На улице Сент-Джеймс подошел к Лаксфорду, стоявшему рядом со своей машиной. Меньше всего он мог ожидать, что в нем шевельнется жалость к редактору «Сорс», но он действительно жалел его. Лаксфорд выглядел совершенно
— Что же дальше? — проговорил Лаксфорд сдавленным голосом. — Я поговорю с ней еще раз.
— У нас нет времени.
— Я поговорю с ней прямо сейчас.
— Ее не переубедить.
Он обвел взглядом дом, но не получил от этого ничего нового, кроме того, что в гостиной зажегся дополнительный свет и еще один — в комнате наверху.
— Ей следовало сделать аборт, — сказал он. — Тогда, много лет назад. Не знаю, почему она этого не сделала. Я раньше думал — потому, что ей нужен был конкретный повод меня ненавидеть.
— За что?
— За то, что соблазнил ее. Или заставил захотеть, чтобы ее соблазнили. Вероятнее всего, второе. Иногда бывает, что люди ужасаются своему проснувшемуся желанию.
— Бывает. Поезжайте домой. Я подумаю, что еще можно сделать.
— Ничего, — произнес Лаксфорд.
— И, тем не менее, я попытаюсь.
Подождав, когда Лаксфорд уедет, он вернулся в дом. Дверь отпер Стоун.
— Я надеялся, что вы давно убрались, — процедил он сквозь зубы. — С нее хватит. Господи, когда я думаю, что сам чуть не купился на этот спектакль, мне хочется биться головой о стену.
— Мистер Стоун, я не поддерживаю чью-либо сторону, — сказал Сент-Джеймс. — Разрешите мне поговорить с вашей женой. Я еще не все рассказал ей о сегодняшнем расследовании, а, мне кажется, она должна это знать. Она имеет право на эту информацию. Вы не можете с этим не согласиться.
Прищурившись, Стоун оценивал слова Сент-Джеймса. Как и Лаксфорд, он выглядел совершенно измученным. Но на лице Ив Боуин, вспомнил Сент-Джеймс, не было и следа усталости. Она была готова провести еще пятнадцать раундов и выйти победителем.
Кивнув, Стоун отступил от двери. Он начал тяжело подниматься по лестнице, в то время как Сент-Джеймс вернулся в гостиную и попытался обдумать, что сказать и как поступить, чтобы заставить эту женщину предпринять хоть какие-то шаги, пока еще не поздно. Он заметил, что на кофейном столике, там, где располагался алтарь миссис Мэгваер, сейчас стояла шахматная доска. Фигуры, однако, были совершенно необычными. Сент-Джеймс взял в руки двух королей. Один из них изображал Гарольда Вильсона, второй — Маргарет Тэтчер. Он осторожно поставил их на место.
— Он заставил вас поверить, что его заботит судьба Шарлотты, не так ли? — Сент-Джеймс поднял голову. В дверях стояла Ив Боуин. Ее супруг стоял сзади, придерживая ее за локоть. — Могу вас заверить, это не так. Он даже никогда не видел ее. Казалось бы, за эти десять лет он мог хотя бы попытаться. Разумеется, я бы этого не допустила.
— Вероятно, он знал это.
— Вероятно.
Она прошла в комнату и села в то же кресло, что выбрала и тогда, в среду вечером. В свете настольной лампы ее лицо выглядело вполне спокойным.