В присутствии врага
Шрифт:
— Вас ждут, — объявил он и, повернувшись на каблуках, направился к комнате для заседаний окружного комитета. На ходу он отряхивал с плеч своего пиджака «в елочку» перхоть, которой у него было в избытке.
Члены исполнительного комитета сидели вокруг большого стола красного дерева, на котором громоздились кофейники, использованные чашки из-под кофе, желтые блокноты и карандаши. В комнате было жарко и душно — от их разгоряченных тел и от бурной двухчасовой дискуссии. Ив подумала даже, не попросить ли открыть окно, но присутствие совсем близко за окнами репортеров заставило ее отказаться от этой мысли.
— Лаксфорд, — произнес он так, будто это слово означало «дерьмо собачье», и вперился в нее своим тяжелым взглядом из-под нависших бровей, чтобы она до конца смогла прочувствовать силу его — а следовательно, и всего исполнительного комитета — недовольства. — Мы просто не знаем, как это расценивать, Ив. Любовная связь с антимонархистом. Собирателем сплетен. Сторонником лейбористов. И, исходя из того, что нам известно, коммунистом, троцкистом или еще как там называют себя эти люди. Вы не могли выбрать более гнусную фигуру.
— Это было много лет назад.
— Вы хотите сказать, тогда он не был таким, как я его описал?
— Наоборот, я хочу сказать, я тогда не была такой, как сейчас.
— И на том спасибо, — сказал полковник Вудворт.
Сидевшие вокруг стола были возбуждены, они постоянно переглядывались и переговаривались. Ив постаралась заглянуть каждому в лицо, и по их желанию или нежеланию встретиться с ней глазами она могла судить, какого они мнения относительно ее будущего как депутата. Большинство, по-видимому, было на стороне полковника Вудворта.
Она обратилась к ним всем:
— В прошлом я совершила ошибку. Но я заплатила за нее дорогой ценой. Дороже, чем кто-либо когда-то платил за проявленное неблагоразумие — я потеряла своего ребенка.
Со стороны трех женщин послышался нестройный хор, выражавший подтверждение и сочувствие. Полковник Вудворт поспешил подавить небольшой прибой соболезнований, который мог превратиться в волну поддержки, заявив:
— В прошлом вы совершили не одну только эту ошибку, миссис Боуин. Вы также лгали нашему комитету.
— Не думаю, что я… когда-либо…
— Вы обманывали нас своим умалчиванием, миссис. Это ложь, выросшая на почве увиливания и лицемерия.
— Я всегда действовала в интересах моих избирателей, полковник Вудворт. Я отдавала им всю мою преданность, все усилия, все старания. Если вы сумеете найти область, где бы я не справлялась со своими обязанностями по отношению к жителям Мерилбоуна, может быть, вы назовете ее мне.
— Эффективность вашей политической деятельности не ставится под вопрос, — ответил полковник Вудворт. — При вашем первом избрании нам удалось сохранить это место в парламенте большинством лишь в восемьсот голосов.
— Которое я увеличила до тысячи двухсот во время прошлых выборов, — заметила Ив. — С самого начала я говорила вам, что потребуются годы на то, чтобы добиться такого перевеса голосов, о каком вы мечтаете. Если вы дадите мне возможность…
— Возможность чего? — прервал ее полковник Вудворт. — Вы, конечно, не хотите сказать — возможность сохранить за собой место в парламенте?
— Именно это я хочу сказать. Если я уйду в отставку прямо сейчас, вам придется проводить дополнительные выборы. В создавшейся
— А если вы не уйдете в отставку, если мы позволим вам баллотироваться в парламент опять после этого дела с Лаксфордом, мы проиграем лейбористам в любом случае. Потому что, несмотря на вашу возможную уверенность в своей способности получить прощение от электората, ни один из избирателей, миссис Боуин, не забудет пропасть между тем, кого вы из себя изображали, и кем вы являетесь на самом деле. Но даже если бы избиратели и оказались настолько забывчивы, в случае если вы станете нашим кандидатом на следующих выборах, оппозиция будет просто счастлива извлечь на свет каждую сомнительную подробность вашего прошлого в качестве напоминания.
Слова «сомнительная подробность» словно эхом пронеслись по комнате. Ив видела, как члены исполнительного комитета уткнулись взглядами в свои желтые блокноты, карандаши и пустые чашки. Неловкость, которую испытывал каждый из них, почти видимыми волнами прокатилась по всей команде. Никто не желал, чтобы это заседание превратилось в рукопашную схватку. Но если они ожидают от нее, что она склонит голову перед их коллективной волей, тогда им придется высказать эту волю с полной ясностью. Сама она не предложит немедленно уйти в отставку и тем самым отдать свое место оппозиции.
— Полковник Вудворт, — спокойно проговорила она. — Мы все прежде всего заботимся об интересах партии. По крайней мере, мне хотелось бы в это верить. Каких действий вы от меня ждете?
Он подозрительно воззрился на нее. Его насторожила ее вторая фраза.
— Я осуждаю вас, мадам, — сказал он. — Я осуждаю вас за то, что вы совершили, и за то, как вы намеревались это скрыть. Но интересы партии для меня важнее моей личной антипатии к вам.
Ему нужно подвергнуть ее бичеванию, поняла Ив. Ему нужно сделать это публично, при возможно большем стечении зрителей, насколько это позволяет ситуация и их общая заинтересованность в контроле за последствиями этого события. Она почувствовала, как гнев вскипает в ее жилах, но осталась неподвижно сидеть на своем месте.
— Я полностью согласна с вами, полковник Вудворт, относительно приоритета партийных интересов. — И она снова спросила: — Каких действий вы от меня ждете?
— У нас нет выбора. Вы останетесь на своем месте до следующих всеобщих выборов, объявленных премьер-министром.
— А затем?
— Затем нам придется с вами проститься. А вам проститься с парламентом. Вы снимете свою кандидатуру в пользу того, кого мы выдвинем нашим кандидатом.
Она оглядела стол. И поняла, что этот план был компромиссным решением, вынужденным браком по расчету между вариантом ее немедленной отставки и предложением позволить ей неограниченно долго оставаться на своем посту. Это давало ей ровно столько времени, сколько премьер-министр сможет протянуть, прежде чем ветры политических перемен, крепнущие с каждым месяцем, заставят его объявить всеобщие выборы. И когда эти выборы придут, ее карьера закончится. На самом деле ее можно считать закончившейся уже сейчас. Она сохранит на какое-то время место в палате общин, но каждый из присутствующих в комнате заседаний знал, кому среди них будет принадлежать реальная власть.